Покосившиеся дома с обшарпанными стенами… Скорее всего по ночам здесь раздолье для крыс. Жуткая дыра. А дом, возле которого он остановился, был одним из худших. С минуту Джон молча обозревал его, стоя на тротуаре. Сорняки доставали до плеч. Пахло помойкой. Входная дверь имела такой вид, словно вот-вот сорвется с петель.
Джон осторожно, стараясь избегать сломанных ступеней, поднялся на крыльцо и постучал.
Дверной звонок был испорчен. Внутри послышался шум, но долгое время никто не выходил. Наконец показалась пожилая женщина и, рассеянно уставившись на Джона, спросила, что ему нужно.
— Я ищу Эйлин и Джека Джонсов. Когда-то они жили в этом доме. Вы их не знаете?
Он говорил очень громко, на случай, если старуха туговата на ухо.
— Нет, не слыхала. Спросите Чарли, через улицу. Он живет здесь с самой войны.
— Спасибо.
Джон успел мельком заглянуть в недра дома — ужасающий вид! Он понадеялся, что в ту пору, когда здесь жила Хилари, все было не настолько плохо. Хотя это было трудно себе представить. Трущобы и есть трущобы.
— Большое спасибо, — повторил Джон и дружелюбно улыбнулся. Старуха захлопнула дверь у него перед носом.
Он окинул взглядом улицу. Может, поговорить с прочими обитателями здешних мест? Прежде всего — зайти в дом, указанный старухой. Интересно, можно ли здесь кого-нибудь застать в четыре часа дня в пятницу? Однако старик, которого женщина назвала Чарли, спокойно дымил трубкой у себя на крыльце, беседуя с шелудивой собакой.
— Привет, — бросил он подошедшему Джону.
— Привет. Вас зовут Чарли?
Джон Чепмен умел разговаривать с людьми и, если интересы дела требовали его личного участия, запросто добивался от них откровенности.
Сейчас он особенно старался, так глубоко задело его поручение Артура Паттерсона.
Он вспомнил Сашу: как он пытался выказать ей свою любовь, а она не поняла. Для нее существует один балет… и Центр Линкольна… и репетиции. Все остальное может катиться к черту. Возможно, и он тоже.
— Да, я и есть Чарли. Кому я понадобился?
Джон протянул руку.
— Меня зовут Джон Чепмен.
Я разыскиваю людей, живших здесь много лет назад — в доме напротив. Эйлин и Джека Джонсов. Вы их случайно не помните, сэр?
Он всегда был очень вежлив, доброжелателен и легко вызывал собеседника на откровенность.
— Ясное дело, помню. Когда-то я помог Джеку устроиться на работу. Но он недолго продержался. Пил, как последний сукин сын, да и она не отставала. Я слышал, будто это-то и свело ее в могилу.
Джон кивнул, словно уже знал о смерти Эйлин.
