На третью ночь Георгина скользнула к ней в постель и начала гладить спину под ночной рубашкой. После смерти матери ее ни разу никто не приласкал, но Хилари поняла: это — другое, страшное.
— Пожалуйста… не надо… — она оттолкнула Георгину и сама чуть не свалилась с кровати.
Георгина мертвой хваткой вцепилась в нее и, притянув к себе, прижалась сзади. Хилари чувствовала спиной ее груди. Свободной рукой Георгина шарила по ее телу — искала соски.
— Брось, малютка… Разве тебе не приятно? Ах, до чего замечательно! Нам с Мейдой наскучило однообразие, мы решили попробовать с тобой.
Будешь нашей подругой. — При этих словах рука Георгины, ласкавшая Хилари грудь, двинулась ниже — к тесно сжатым бедрам.
— Ох, пожалуйста… умоляю… не надо! — всхлипывала Хилари.
Это было даже ужаснее, чем с Джеком. Она не могла убежать: ведь дверь заперта. У Георгины железная хватка. В то время как ее ноги стальными змеями обвились вокруг Хилари, с другой стороны подкралась Мейда и тоже начала ее терзать. Георгина насильно раздвинула Хилари ноги.
— Ну вот… видишь, как здорово! — Мейда трогала Хилари в тех местах, которые для нее самой были запретными. Девочка закричала. Тогда Георгина зажала ей рот рукой, а Мейда продолжала грубо ласкать ее. Хилари разрыдалась.
Наконец они оставили ее в покое, истекающую кровью.
— А, черт, у тебя что, менструация? — удивилась Георгина. Зато Мейда прекрасно поняла, в чем дело: она потрудилась на славу.
— Да нет. Она, понимаешь ли, была девственницей.
Георгина заржала. Ничего, привыкнет.
Все поначалу сопротивляются. А если и потом не станет шелковой, они ей кое-что покажут. Никуда не денется!
Наутро, едва Луиза отперла дверь, Хилари бросилась в ванную — застирывать простыни. Ей пришлось просить прощения за беспорядок. Мальчишки разразились издевательским хохотом. У Хилари было такое чувство, словно вся боль и все унижения мира обрушились на ее бедную голову. Как будто кто-то поставил целью ее уничтожить. Господи, где сейчас ее сестры?
— Боженька, — молилась она про себя, — сделай так, чтобы с ними не случилось ничего подобного!
Но нет, это невозможно! Артур Паттерсон пристроил их в семьи своих друзей, там даже не подозревают о таких вещах, не могут представить всех мерзостей, на какие способны такие, как Эйлин, Джек, Луиза, Мейда и Георгина.
Позже, копая яму, Хилари продолжала молиться Богу, чтобы все мучения достались ей одной. Боженька, делай со мной все, что хочешь, только отведи беду от Александры и Меганы! Умоляю, Господи!..
