Калиновый мост

Да и сомнения любые исчезли, наоборот, появилась уверенность, что Захар поймет, еще и ей объяснит.

* * *Федулов очень рассчитывал, что Евгений забудет до выходных о своих диких планах вернуться в горы и в то село. Ну на кой черт ему этот мольфар?! Жизнь, кажется, только устаканилась, о них никто не в курсе, никто не искал, так зачем будить лихо?

Оказалось, зря рассчитывал. Корниенко был вообще не в курсе о том, что такое здравый смысл, судя по всему. И вот, вечер пятницы, а перед ними раскинулась дорога, убегает километр за километром под колесами.

И они все-таки прутся зачем-то в то село…

В салоне грохотал рок на такой громкости, что о каких-то разговорах и речи не могло идти. Впрочем, никто из них общаться и не стремился. Глеб ломал себе голову, почему, вообще, уступил Корниенко и позволил в очередной раз втащить себя в это сомнительное предприятие, а Женька… О чем думал начальник службы безопасности их компании, он даже приблизительно представить не мог, так что и не пытался угадать. Ему и так не по себе было.

И чем ближе они оказывались к селу, тем все острее Федулов понимал, что согласиться на поездку, было ошибкой. Стоило с Корниенко до последнего спорить… Только не факт, что он тогда не схватил бы его за шкирку и, закинув в машину, не повез бы против воли.

На ночь глядя в село решили не соваться, толку-то все равно никакого, остановились в какой-то придорожной гостинице в пятидесяти километрах. Глеб уже и малодушно придумал, как сейчас подождет пару часов, пока Корниенко уснет в своем номере, и уедет.

Вызовет сюда такси из ближайшего города, недалеко, километров пятнадцать, и все, ищи-свищи ветра в поле…

Да только, гадство, сам отрубился так, что Женьке пришлось его еще и будить утром, грохоча кулаком по двери номера. А ведь думал, что не сомкнет глаз, так нервничал. Да, видно, сморила усталость после трудовой недели.

— Можем к проводнику тому заехать, что меня отвозил к мольфару, хоть немного о дороге расспросить. Потому что я ничего не помню, не о том думал, если честно, — откровенно признал Глеб, когда они уже больше часа кружили по околицам поселка.

Выехали из гостиницы, считай, на рассвете, после не ахти какого завтрака и горького, перегретого кофе, и принялись искать тот поворот, что в горы, к дому мольфара вел… Только не мог Федулов вспомнить никаких примет! Как нашептали ему! Вообще в голове пусто, ничего не помнит, кроме неподвижной девушки на сиденье сзади и деревянных статуй медведя, что попадались по дороге.