Калиновый мост

Корниенко знал, что рано или поздно шанс представится, его время придет. И тогда уже ничто не поможет этому гребанному «косолапому» от него уйти. Хватит! Евгений довольно по жизни из-за этого Захара выгреб! Его из армии из-за этого гада выперли лишив всех званий и регалий, урезав положенную пенсию по выслуге. Ни хера, он этого так просто не оставит! Корниенко стоило огромных бабок замять все, чему Захар был виной, спасибо, среди командования всегда хватало тех, кто готов где-то закрыть глаза и «ошибиться» за круглую сумму — хоть документы у него остались «чистые», благодаря чему на гражданке нормально смог обустроиться.

Но… у Евгения в разы больше должно было быть, мля! И только из-за этого долбанного моралиста, сующего везде свой длинный нос, все планы Корниенко погорели… А он не забыл.

Впрочем, как и то, что и Захара есть на чем подловить, только бы сил поднакопить достаточно. А теперь, похоже, у Гризли еще и слабое место появилось? Девка эта… Шикарно! Евгений ее помнил прекрасно, как и свое звериное желание оттрахать там же в лесу, так, чтоб все из нее до последней капли выжать.

Уж больно хороша, не удивительно, что и Захар не утерпел.

Но этот же совестный, как обычно, женился вон. Смешно.

Да только ему, Корниенко выгодно, теперь точно будет чем прижать и поставить на колени Захара. И оторвется на полную катушку обязательно, с еще большим усердием и кайфом отымеет его жену, чтобы все у Гризли отобрать, всю жизнь разрушить в отместку!

Только надо бы осмотреться тут по-тихому, спланировать все.

Нахрапом не выйдет ничего, раз уж это и правда тот, о ком сразу догадываться начал. Тут очень четкая стратегия нужна. Сходу Гризли не взять. Как ни противно было признавать это, а Захар и сильный, и умный. Да и вон то, другое, за что Корниенко его так не любил, за что готов был всю жизнь потратить на преследование и месть, нельзя со счетов скидывать.

Ну да ничего, он тоже не глупый, и придумает, как убить эту тварь. Тем более раз жизнь подкинула такой козырь.

— Я помогу тебе, многое могу и рассказать, и подсобить местами, — будто только и ожидая, пока Евгений дойдет до этой мысли в своих внутренних рассуждениях, вновь подала голос молчавшая до этого Параска.

На притихшего Федулова ни она, ни сам Корниенко внимания не обращали. Трус и слабак, пустое место. Любой, кто хоть что-то в человеческих характерах смыслил, это улавливал моментом. На Глеба надавить — не фиг делать, и прижать, чтоб запугать, тоже проще некуда.