Kalip

Свет прибавлялся, освещая его изящную фигурку под лучами прожекторов. Сзади появилась картина рассвета в пустыне. Так же, как всходило солнце на экране, так и усиливался его голос. Всё громче и громче. Протяжные ноты, идущие из глубины веков, проникали в сердца тех, кто их слышал. Зал замер. Казалось, люди перестали дышать. Из рук Аршада выскользнул бокал с гранатовым соком и алым пятном разлился на белоснежной скатерти, но он даже этого не заметил. Сейчас он смотрел на него, забыв обо всём и обо всех. Он внимал его голосу, тому, как он вёл мелодию, то поднимая её ввысь, то растворяя в пространстве.

Гифар и Максуд тоже не дышали, они, как загипнотизированные, слушали плачь их народа, передаваемый через эту песню. Вечный плачь путника, идущего в бескрайней пустыне. На экране картинка сменяла одну за другой, лёгкий искусственный ветерок ворошил белые одеяния, как будто ветер пустыни играл с его одеждами и разносил его серебряный голос по золотому песку. Взяв самую высокую ноту и растянув её в серебряном перезвоне, он замолчал, лишь эхо отзвуков песни затихало в дали.

В зале стояла тишина, а потом все зашумели разом. Кай элегантно поклонился и ушёл со сцены, слыша, как зал сходит с ума от услышанного.

Когда он возвращался через коридор в зал к гостям, на него налетел Аршад. Кай испугался его безумного взгляда, его пылающих теменем ночи глаз, подумал — неужели он ему не угодил?"

"Аршад схватил его за руку и потащил за собой. Он не стал сопротивляться, шёл, едва успевая за ним.

Наконец, они вошли в комнату ночных утех, где Аршад, не останавливаясь, затащил его на кровать и там, стоя, стал срывать с него и себя одежды.

— Не бойся, — уже полуголый, пошептал он ему в ухо, — я не нарушу своего обещания.

Аршад впервые разделся сам до половины, до этого он всегда был одетый, только раздевал Кая, а сейчас Кай видел его мускулистое, рельефное загорелое тело. Его бросило в жар от того, что это тело сейчас так плотно соприкасалось с его. Этот жар тела, эти поцелуи, эти руки.

.. Всё смешалось. Они сели на кровать. Аршад раздвинул его ноги и притянул к себе. На них остались только шаровары. Шейх обнимал его, целовал, ласкал так неистово, так жарко, что Кай просто терял контроль. Он откинулся на спину, и тогда Аршад лёг на него и продолжил ласки, а потом перевернул на живот, продолжая кусать, лизать и целовать его спину.

Кай чувствовал его руки на бёдрах, потом — на ягодицах. Его возбуждение стало невыносимо.