Кам

Вот я стою перед дверью Камиля с дурацкой улыбкой, вот наклоняюсь над бильярдным столом, целясь в шар, вот иду навстречу хозяину квартиры с твердым намерением его соблазнить. Бдыщ! Кадр того, как я и Камиль страстно целуемся взрывается в голове яркими брызгами и опаляет жаром низ живота.

Ох, Дина-блядина, - бормочу я, поморщившись. - Умеешь ты добиваться своего. Задалась целью сделать вечер незабываемым - и сделала. Только как теперь на работу ходить будем?

Будем ходить, как раньше, - невозмутимо парирует внутренний голос - тот, который разумный.

- Ничего непоправимого не случилось, кроме, разве что, досадного проигрыша в бильярд. Спать-то ты домой пришла, правильно? За выходные придешь в себя, а в понедельник делаешь покер-фейс и будешь вести себя, как ни в чем не бывало. Пусть Камиль гадает, то ли тебя постигла алкогольная амнезия, то ли ты настолько бессовестная.

Прикинувшись дурой ждать, пока он вызовет меня на ковер и уволит? - жалобно переспрашивает неразумный.

Стоп. Да с чего ему меня увольнять? В квартиру Камиль пустил меня сам, и бесчинствовала на бильярдном столе я не одна.

Когда силы появятся, надо будет заглянуть в зеркало. Наверняка на ягодице остался синяк от его пальцев.

Эти воспоминания отзываются новым приливом неконтролируемого возбуждения, от которого я даже невольно свожу ноги. Допустим, вчера меня алкоголь сподвиг на чокнутые эксперименты. А сегодня-то что?

Проведя около часа в противоречивом диалоге с собой, я в конце концов засыпаю, а просыпаюсь от телефонного звонка.

Нащупав мобильный в кровати, смотрю на экран. Имя, танцующее на нем, вызывает усиление головной боли. Ильдар.

Выключив звук, я утыкаюсь лицом в подушку. Ответить на звонок означает автоматическую необходимость собирать вещи, а к этому я все еще не готова. Поговорю с ним вечером или завтра. Мое сегодняшнее состояние точно не вытянет выяснения отношений.

Примерно через минуту в ухо вонзается звук входящего сообщения. Нехотя повернув голову, я изучаю его одним глазом.

«Ты спишь еще, да? Видимо, хорошо погуляли. А я вчера с трубой разобрался и уснул».

Сантехник херов, - провозмогая боль, громко говорю я экрану, перед тем как отвернуться.

Я почти уговорила себя не думать о предательстве Ильдара, но его сообщение перечеркнуло это намерение. Злость расцветает во мне кровавым бутоном, быстро заполняя собой грудную клетку, так что становится сложно дышать.

Я тут и так с тошнотой мучаюсь, а этот будто назло продолжает врать.