Кам

Как же несправедливо: обманщик среди нас двоих Ильдар, а съезжать нужно мне. При таком раскладе мучаться угрызениями совести за то, что немного похулиганила в квартире его старшего брата, точно будет лишним.

Молодец, Дина, - хвалю я себя. - На том и порешим.

Только ближе к вечеру мне удается заставить себя сходить в душ и перекусить бутербродом: сыр и хлеб - это единственное, что нашлось из съедобного на кухне. Можно спуститься в кофейню и съесть что-нибудь там, но мне жутко не хочется выходить на улицу. Почему не хочется, пока понять не могу.

Приоткрыв окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха, я выглядываю во двор и, словно по издевке судьбы, вижу Камиля, идущего к своему автомобилю.

Разглядывая его спину, облаченную в очередную темную толстовку, убеждаю себя, что стыдиться мне нечего. К тому же, есть еще целых два дня, чтобы себя в этом убедить.

Камиль берется за дверь «Ауди», а потом неожиданно поворачивается и смотрит прямо на мое окно. Ойкнув, я прячусь за подоконником. Сердце колотится так, будто меня застали за ограблением банка.

А вот и ответ, почему мне так не хочется выходить на улицу. Что бы я себе не говорила, видеться с ним я пока морально не готова.

30

Даже на собственный день рождения я не собиралась с такой тщательностью, как на работу в этот понедельник. На рубашке нет ни единой складки, юбка сидит как влитая, а волосы настолько тщательно выпрямлены утяжком, что окружающие могут видеть в них свое отражение. Я давно уяснила, что презентабельный внешний вид добавляет уверенности, и если уж сегодня мне предстоит увольнение, то пусть оно выглядит как отставка королевы.

За выходные у меня даже пару раз мелькнула шальная мысль положить заявление на стол Камиля, но каждый раз я поднимала себя на смех. Жертвенность и глупая гордость мне не свойственны. Для них я слишком практична и меркантильна.

Нет уж. Захочет меня уволить, пусть скажет мне это в глаза. Мол, дорогая Дина, я понимаю, что таких ценных кадров днем с огнем не сыщешь, но вот незадача: воспоминания о нашем поцелуе стали моей навязчивой идеей, и они не дают мне нормально работать.

Я бы молча взяла конверт и удалилась с гордо поднятой головой, оставив Камиля с сожалением глазеть на мои ноги, обутые в эти великолепные шпильки."

"С такими мыслями я и приезжаю в «Холмы», где на меня со входа налетает Диляра, горящая желанием поведать о своих пятничных приключениях.