Камаэль (СИ)

Вот, кажется, отдёрни занавески, и поймаешь прыткую молнию в свои руки, как синицу. Всего на секунду, а затем умрёшь, так и не заметив.

Скрипнула дверь, и загорелся слабый, тусклый свет, щадящий мои глаза. В этом свете я разглядел лицо мужчины, что навестил нас с братом. Он не был одним из тех, кто встретил нас после крушения поезда, но тоже явно был эльфом, хотя, скорее - полукровкой. Светло-русые, золотистые волосы, едва доставали до плеч и находились в абсолютнейшем беспорядке. С горбинкой нос, пожалуй на мой скромный вкус, был самой очаровательной частью его лица после золотистых глаз, таящих в себе некоторую усталость или тоску.

Лёгкая щетина на волевом подбородке вовсе не делала его похожим на бродягу или неряшливого программиста, который только и делает, что пялится в монитор. Наоборот - она его будто бы облагораживала, старила, и явно так же была привлекательна. Мужчина держал спину прямо, приподнимал подбородок и имел вид такой же гордый, как и все остальные эльфы, хотя их в своей жизни я повидал всего пять штук. И то четверых - мельком. Но почему-то мне казалось, что все светлые эльфы так гордо держат головы. Одет он был весьма своеобразно, но скорее в восточном стиле. Впрочем, могу ошибиться, ведь учитывая моё расплывчатое состояние. Тёмно-синий с широкой красной каймой халат и таким же поясом был надет весьма небрежно, открывал его крепкую грудь, не тронутую, как у многих мужчин, “шерстью”, и шею. Пожалуй, держался этот халат лишь на плечах мужчины. Широкие штаны-шаровары из того же материала и того же цвета, что и халат мужчины, закрывали его ноги. Босые ступни мягко, но уверенно касались ковра, которым был покрыт пол.

- Добрый вечер, господин, - проговорил полукровка, и его голос мне не показался особенно примечательным - не певучий, не жёсткий, не хриплый, и не гладкий. Возможно, некоторая хрипотца в нём и была, но мне могло показаться. Самый обычный голос. - Как ваше самочувствие?

- Отвратно. Не хотите представиться сперва? - грубовато отозвался я и тут же вновь закашлялся, чувствуя, как внутри, в груди, всё клокочет и першит, не давая продышаться, а затем сплюнул на ладонь второй сгусток крови.

- Морнемир, господин, - представился он, даже бровью не поведя на мою грубость, а затем шагнув ко мне и стерев кровь с губ и подбородка платком, следом усадив к изголовью кровати. - Вам лучше посидеть сейчас так, иначе от кашля не отделаться."

"Он молчаливо поклонился мне и обошёл кровать, затем склонившись над Виктором.