Камаэль (СИ)

У него не было замка, чтобы открыть ключом, не было щелей и слабых мест, чтобы можно было воспользоваться ими и сломать. Не говоря ни слова, Валенсио удалился, но вскоре явился вновь в сопровождении Эйлерта, который нёс с собой щипцы. Этим инструментом вполне можно было бы перекусить мои кости, однако страха я не чувствовал и, выбравшись из объятий мужа, осторожно направился к кузнецу, послушно склонил голову. Двимерит жалобно звякнул и рухнул к моим лапам, и я не осудил Эйлерта за то, что он поспешно сделал несколько шагов в сторону.

Медленно приблизившись к своему Советнику, заглянув на мгновение в его глаза, я лизнул его ладонь, а затем направился на шум реки. Лапы всё ещё дрожали и едва держали меня, однако я желал утолить, наконец, жажду, спрятаться от внимательных взглядов, наполненных испугом, ожиданием, что я развернусь и кинусь на них.

Теперь уже блеск первого источника не казался мне таким великолепным и влекущим, даже тихий шёпот камней не вызывал желания прислушаться к их рассказам, и я лишь сел возле воды и, склонившись, вгляделся в её прозрачную текучую поверхность.

Двимерит выжег шерсть на шее, оставив широкую кровавую полосу, которая медленно и неохотно затягивалась, что наводило на мысль о том, что ошейник был раскалён в тот момент, когда схлопнулся на мне. Прикрыв глаза, я склонился к источнику и принялся медленно, осторожно лакать из него, что, впрочем, не помешало мне расслышать приближающиеся шаги. Подняв голову, я с некоторым недоумением поглядел на то, как Аэлирн неторопливо разоблачается и заходит в воду, заманчиво улыбаясь мне. Бесстыжий и совершенно бессовестный, знает ведь, что на него невозможно не смотреть, знает, что обладает потрясающей красотой и вместе с тем – не стесняется раздеться при посторонних. Мне бы ревновать, но я гордился своим мужем и был счастлив, что он принадлежит мне и, несмотря на весь свой выпендрёж, в самом деле верен. Однако затем ко мне приблизился Валенсио.

– Эмиэр, я… прости, – растерянно проговорил эльф, затем осторожно коснулся моей головы чуть дрожащими пальцами.

"

"Хотел бы я сказать, что я совершенно не злопамятен, но при моей сущности Павшего это будет скорее враньём, чем правдой, однако на Валенсио я в самом деле не злился и даже не обижался. Более того, я был почти на все сто процентов уверен, что он не стал бы заковывать меня в двимерит без видимой на то причины. Однако он выглядел таким виноватым и несчастным, таким забитым и встрёпанным, что мне невольно захотелось его взбодрить.