В детстве этот сон казался мне лишь отражением моих страхов, моей неприязни к Джинджеру, его бесконечных нападок на меня. Но время доходчиво показало мне несколько вещей. Во-первых, самая ясная и очевидная из них – брат у меня не один, да и на Джинджера похож до абсурда, во-вторых, сущность Павшего не допускает такую растрату сил, как обычные сны, тем более кошмарные. В них всегда есть подтекст, предупреждение, тень необъяснимого будущего. И вот это как раз таки пугало меня более всего. Судьба тесно связала меня с обоими близнецами, явно разделив вражду и любовь, мой путь был прочерчен между ними, равно как и мои мысли, желания.
И оттого определить, о чём меня предупреждают эти видения, становилось всё сложнее с каждым прожитым днём. Кошмары выводили из себя, приводили мои мысли в лихорадочное состояние, но если уж я чему и научился в Долине, так это элементарному знанию, пониманию: все эмоции и волнения уходят столь же быстро, сколь и являются, оставаясь лишь мутной рябью на поверхности омута жизни.
Он в свою очередь когда-нибудь высохнет и исчезнет с лица мироздания, как исчезнет всё. А потому от собственных страхов я отворачивался и закрывался, но ясно было, как день: с ними придётся столкнуться. Придётся вытащить затычки из ушей, сорвать с глаз повязку и встретиться с ними лицом к лицу. Я полагал, что готов к этому."
"Когда мы были готовы выступать, я уже мало узнавал себя в зеркале, но с безразличием глядел на прибавившуюся к прядям на висках седину.
Все мои магические трепыхания отнимали много сил и оставляли на мне свои следы, и я бы уже не взялся перечислить все шрамы, оставленные на моём теле, просто чтобы убедиться в собственном существовании. Ладонь, изувеченная огненным шаром, шея, пересечённая двимеритовым ошейником, продольные линии на предплечьях, истерзанные Джинджером ноги и, безусловно, моя гордость – метка Павшего на спине. Я знал, что никакая иллюзия теперь не скроет меня от магов Императора, но я и не собирался прятаться от них.
Не желал этого. Двигаться в тенях, обманывать взгляд, наносить оттуда удар, единственный и смертельный, и скрываться вновь – так я предполагал нашу вылазку. Не могли не обрадовать доходящие до нас сообщения о бунтах, что вспыхивали в отдалённых городах неугасимым пламенем. Это придавало сил, вдохновляло, и вместе с тем вынуждало действовать быстрее: Тёмные обязательно решат подавить это “недоразумение”, а значит, жертв не избежать.
