Наверное, загляни я ему в глаза, увидел бы там нестерпимую тоску по ощущению ветра в крыльях. – Я не люблю крушить всё вокруг, изрыгать пламя на мирных жителей и красть овец, как принято считать у людей. Вообще драконы не любят это делать. Тёмные поработили мою семью, пока я улетал к морю слушать его глубинные напевы, уничтожили их разум, надев ошейники из сплава двимерита и золота. Мне ничего не стоит разрушить Лар-Карвен и вступить с вампирами и дроу в бой, но этим не спасти мою семью. Будет несправедливо бросаться на кучку муравьёв и поливать их раскалённым металлом из-за собственного гнева.
Наша форма причиняет боль, а, долго находясь в ней, мы подчиняемся простейшим инстинктам. Мне это не по вкусу. Я хочу жить, как вы, сражаться, как вы, любить, как вы. – Лаирендил вдруг запнулся, судорожно вздохнул, точно его ударили в грудь со всей силы. – Поэтому я явился к Светлым шестьсот лет назад, прикинулся безродным мальчишкой, пробился в академию, что тогда обучала воинов. Никогда не лез вперёд остальных, не видел в этом смысла, старался не выделяться и жить в тени, изучая вас, запоминая ваши повадки.
После закрытия академии, я жил простым слугой, до самого того момента, пока не умерла Королева, пока Совет не объявил о том, что есть живая Королевская кровь. Мы с Михэлем уже были близки к тому моменту, но ты сам знаешь, как его господин относился к подобному. – В голос мужчины прокралась дрожь, нестерпимая мука, как если бы воспоминания снимали с него кожу живьём в этот самый момент.
– Он знал о том, кто я такой, и относился к нашей связи серьёзней, чем к собственной жизни. Поэтому он заплатил слишком высокую цену. Драконы заводят потомство раз в несколько сотен лет, и не факт, что детёныш выживет, что выживет тот, кто его вынашивал. Это… так сложно объяснить, чёрт побери. Мы похожи с оборотнями, можем жить в нескольких обличиях, берём от них всё самое лучшее. – Лаирендил запустил пальцы в волосы со стоном, встрепал их и замер на несколько мгновений, сгорбившись, низко опустив голову, горько усмехнулся, покачав ею.
А затем он вдруг замялся, набрал в грудь побольше воздуха, выпустил, словно передумал. Начал внезапно спешно рассказывать мне про строение драконьего тела, его особенности, про брачный период, а я смотрел на его широкую спину, содрогающуюся уже далеко не от лихорадки, и пытался отыскать в себе силы либо дослушать историю, либо прервать его. – Михэль ждал от меня ребёнка. Он сам не был драконом, чёрт побери!..
