Камаэль (СИ)

– мужчина вновь яростно вцепился в собственные волосы, спина его содрогнулась сильнее. – Он же даже… Был так слаб… – Голос Лаирендила затухал, мерк, слабел, кажется, дракон хотел сказать ещё что-то, но сил его на это не хватило, я лишь слышал, как колыхнулся воздух. Дракон уронил руки на колени, кисти безвольно повисли, а сам он склонил голову, покачав ею. Точно скальпелем по мне прошлись его мысли: «Как это могло произойти? Как я мог это допустить?» Но раздавшийся следом ледяной голос выбил из меня оставшиеся крохи дыхания.

– Он отдал всё, чтобы мальчик жил. – Ровно на мгновение он замолчал и добавил лишь жёстче. – И умер.

Мужчина отстранился от моих давно неподвижных рук, принимаясь облачаться в одежду и пока что не оборачиваясь ко мне. Я не думал кричать на него или ругаться, впадать в бешенство, низвергая на землю гром и молнии, ведь дракон в самом деле мог бы сильно сократить потери и мучения Светлых. Но я ждал дальнейших слов Лаирендила, ждал, пока он продолжит говорить.

Но пальцы дрожали всё равно, пока я набивал табаком трубку и силился собрать себя в единое целое. И почему-то чувствовал себя измазанным в крови, пусть голос и слова дракона были наполнены незыблемым уважением. Он мог обмануть голосом кого угодно, мог плести что угодно, но я видел его ауру. Она была черна от боли, что разрывала его на части только потому, что мне была нужна правда. Рыжий, наконец, запахнул на себе плащ и вновь придвинулся к костру, благоухая спиртом, наверное, на всю округу. Глаза его, обычно живые и чуть насмешливые, казались мне непроницаемым стеклом, мёртвым и холодным, покрывшимся вязью трещин. Дракон потянулся и огладил огонь, как домашнего зверька, возможно, видел в танце пламени что-то своё, недоступное моему утлому взору. Склонив голову на бок и отодвинув рыжие пряди в сторону, он открыл мне причудливую серьгу: она вилась тончайшим серебряным узором, оплетая раковину его уха, я видел, как она искрилась от магии, а теперь видел и тонкие нити, что протянулись от неё ко мне, точно прозрачная, крепкая паутина. "

"– Я не мог позволить сыну расти посреди войны, когда в любой момент могут нагрянуть Тёмные и уничтожить всё вокруг. Поэтому он сейчас так далеко от меня. – Голос его был хлёстким, сухим, ни одна эмоция более не касалась его лица. – Ну а когда ты явился в Беатор, Советники устроили отбор оруженосцев, и я подумал, что это мой шанс.