Камаэль (СИ)

У юноши были ловкие, лёгкие пальцы, он отмерял порции на глаз столь точно, словно бы у него были внутренние весы, способные измерить всё до последнего грамма. И оттого работа продвигалась быстро, легко, даже приятно. Под конец стали просыпаться перевёртыши, и Элиас начинал торопливо отпаивать их чаем, на который они смотрели с понятной долей недоверия, и я не мог их осудить. Ведь для них он всё ещё был алхимиком, работавшим на врага. А вдруг это изощрённый способ нас убить? Но отчего-то я знал, что Джером вряд ли бы прибег к такому пути, даже если бы окончательно отчаялся.

Густое, вязкое зелье было готово, и я остался крайне доволен результатом – совсем немного этой дряни, и можно будет добраться до Вайнера, не наделав шума."

"Пусть отдых был коротким, но с места мы снялись быстрее прежнего, не обмениваясь словами. В желудке у меня ворочался ядовитый, колючий ком, от которого хотелось вывернуться наизнанку, воткнуть между рёбер нож и проверить, не заползла ли туда ядовитая змея. В полдень был привал, на котором мы, наконец, смогли поесть и насладиться очередной порцией чая.

Я же «отчалил» раньше прочих и пронёсся по ближайшему городу галопом, снося попадающиеся мне отряды стражи, поджигая таверны и выкрикивая в сторону Джинджера нелестные высказывания. Всё это можно было сделать и тихо: подстрелить стражу из лука или арбалета, под шумок поджечь крыши домов, раскидать «листовки» или написать на стенах, но я всё ещё не был уверен в том, что Роул мной заинтересовался. И всё ещё не знал, где его искать, как добраться до него и его сведений.

Ночью мы, как ни странно, спали, выставив двух дежурных, сменяющих друг друга, чтобы ничего точно не проворонить, хоть мы с Аэлирном и Элиасом старались во всю, налаживая защитные круги. Я долго ворочался и не мог провалиться в спасительный сон, мысли сгрызали изнутри, вызывая болезненную дрожь. Правильно ли я поступаю? Не сделаю ли лишь хуже? Не обреку ли мирных Светлых на смерть своими поступками? Сгрызаемый изнутри этими переживаниями, я провалился в уже привычный кошмар, понимая, что по пробуждении буду совершенно выжат, не отдохну ни на каплю.

И всё же, мне удалось добраться до окна, куда так отчаянно скрёбся мой брат, смотря на меня широко распахнутыми, полными ужаса глазами. А позади него разверзлась Долина. Но она не напоминала ту неподвижную серость, что я запомнил по долгим часа и дням, что провёл, лелея, взращивая чёрный огонь мести. Серые тени будто наполнились сотнями и тысячами осколков живой тьмы.