Камаэль (СИ)

– Всё в порядке, – тихо проговорил он возле моего уха, затем поцеловав его. – Всё в порядке.

И следующий тяжёлый удар пересилил меня. Глаза закрывались сами собой, а я всё смотрел на пляшущее пламя, и оно уже не казалось мне таким родным, как всего несколько минут назад, но от него исходило тепло. И смерть. «Гори, – из последних сил подумал я, обмякая в объятиях Аэлирна.»

Твоя душа в моих руках

Замрет, как мышь в кошачьих лапах,

Среди тумана не узнает меня,

И ты на годы и века

Забудешь вкус, и цвет, и запах

Того, что есть в переплетениях дня.

========== Когда вершится месть ==========

Как можно призрачной мечтою греться,

И спать спокойно, глубоко дыша,

Когда от боли в клочья рвётся сердце,

И жаждой мести сожжена душа?

Хотел бы я спокойным сном забыться,

Посметь смеяться и мечтать посметь,

И чтоб на розовом рассвете птицы

Хотя бы пели не про смерть!

Звуки заполняли пустое, глухое сознание постепенно, вливаясь в него ленивой, густой жижей, заполняя собой всё вокруг.

Сперва это были ласковые, порывистые завывания ветра, следом слуха моего коснулся шелест травы и листвы – упоительный, нежный, наполняющий грудь свежестью. К ним примешивались тихие шепотки людей вокруг, глухой, дробный стук копыт. И новый, незнакомый звук, который был совсем близко – низкий, гулкий перезвон. Вырвав своё сознание из мглы, приоткрыв глаза, я уставился в загривок своего коня, который с радостным фырканьем пытался жевать ухо соседа-скакуна. В голове ворочались литые, чугунные шары, такие же, казалось, раскачивались в груди и животе, сплющивая органы. Взгляд мой упал на предмет, который прежде мне видеть не доводилось. Крепкая, широкая цепь тянулась от моей шеи к рукам, раздваиваясь там и оплетая руки ледяными обручами. Сплав был мерзким, я чувствовал это. Изо всех сил напрягая вялое сознание, взывая к магии, я чувствовал себя так, точно по мне ездит не больше, не меньше – асфальтоукладчик, запряжённый слонами. Но силы всё же робко, неохотно отозвались, зазвенели, а затем рассыпались мелкими, тусклыми искорками.

– Бесполезно. – Раздался голос рядом, и я с трудом поднял голову, чувствуя, как нестерпимо болит шея.

Аэлирн покачивался рядом в седле, поглядывая на меня краем глаза, но не поворачиваясь. Весь его вид пропитался лютым холодом зимнего утра, я был уверен, что если прикоснуться к его коже, то можно либо примёрзнуть, либо оставить изморозь.