Камаэль (СИ)

А как хотелось! Заорать, чтобы все услышали. Чёрт с ним, с пониманием! Его бы добиться у единственного, самого важного человека, попытаться донести до него свою душу. Но всё разбивалось о единственный вопрос: «Где здесь смысл?» Возможно, он был прав. Как никогда! Но мне отчаянно хотелось, чтобы меня поняли, чтобы со мной согласились. Необъятное, непомерное желание. «Ты – тот, кто сможет понять, согласиться. Ты и никто более. – Шептал внутри проникновенный голос в самое ухо, разбавляя своим ядом идеал моей мечты. – Им нет до тебя дела, им плевать.

Они хотят лишь уюта для себя, правильного для себя. Какое им дело до твоих низких желаний?» И я рыдал навзрыд, впивался мыслями в свою грудь, чтобы вытащить безмолвное сердце, показать им всем. В груди горела ярость, стремление отомстить, показать им всем, что я что-то могу. Пожалуй, последнее было даже ярче мести. И оттого мне было худо. Хотелось выблевать собственные мечты, порывы, вырвать их из себя, все чувства, оставив лишь элементарные позывы – есть, пить, спать, размножаться. Мне хотелось, чтобы меня любили, хотелось угодить тем, кого я сам любил, хотелось нравиться им. И в те мгновения, как никогда ясно, я понимал, что это не принесёт своих плодов. Они хотят удобств себе. Должно быть, любовь – желание отвергнуть себя и сделать лучше для них. «Если Джинджер не убьёт меня, я сделаю это сам. – Ясно пронеслось в мыслях, пока я впивался пальцами в луку седла и пытался успокоиться.» Злость горела ярко, горячо, вместе с ней зажигалось отчаяние. Из горла вырвался жалкий хрип, вместе с ним – всхлип.

– Жалость к самому себе. – Проговорил Аэлирн, не сводя взгляда с дороги. – Это первая дорога к Павшему, Льюис. Остерегись.

– Я уже Павший, что ты хочешь от меня? – прошипел я, силясь не сорваться на крик. – Чем тебе ещё угодить?

– Видеть во всём причину своих бед из-за других – вот это Павший. Эти ублюдки любят обвинять других. – Неожиданно спокойно отозвался он, всего на секунду глянув на меня.

– Мне плевать, Аэлирн. – Это сорвалось с моих губ неожиданно и резко, холоднее, чем я рассчитывал.

– Павший, не Павший. Это мелочи. Если ты отыщешь Виктора, если сможешь ему помочь, то я буду благодарен. Но это всё, что я могу тебе дать.

– Думаешь, мне зачем-то нужна твоя благодарность? – внезапно прошипел он, сощурив глаза. – Думаешь, мне есть до твоей благодарности какое-то дело? Да мне параллельно. Это – правда. Но я лишь хочу твоей честности.

– Честности? – огонь стал лишь ярче, ожесточённее. – Ну, так получай её.