– С чего ты взял, что в этот раз Эмиэр одержит победу? Светлых почти не осталось, – пожала плечами женщина, поднимаясь с места. – Это бесполезная борьба.
– Я не вру и не бахвалюсь, Велиана. – По губам Павшего зазмеилась улыбка, и он поднялся из кресла, в пару глотков допивая вино. – Спроси у своих шаманов или кто там у Тёмных. Мы победим, вот увидишь.
– Я подумаю, – повторила оборотниха, кивнув мужчине в ответ и отсалютовав бокалом. – Хорошего пути, канцлер, Лаирендил.
Дракон, не размениваясь на прощание, лишь кивнул и вышел из кабинета, дожидаясь Павшего.
Аэлирн забрал чертежи и сведения о патрулях, пожал крепкую руку оборотнихи и вышел прочь. Кивнув и подмигнув Лаирендилу, он направился на выход из казарм и Беатора.
***
На костре жарилось мясо молодого оленя, неизвестно какими путями забредшего в эти гиблые места, перевёртыши тихо переговаривались, кидая на меня встревоженные взгляды. Должно быть, они рассчитывали, что я их не вижу. Или наоборот – вижу и буду прямо сейчас извиняться за содеянное.
Но даже мысли об этом не было у меня в голове. После долгого разговора с Элиасом в горле пересохло, а дыра в груди, казалось бы, стала лишь шире, захватывая собой всё больше места, и это совершенно перестало мне нравиться. На небосвод всползла луна, приблуда-оборотень уже спал, уронив голову мне на колени, а Лаирендила и Аэлирна всё не было видно и слышно. Медленно, но верно меня и самого начинало клонить в сон, но что-то во всей этой утопичной картине было не так. Я чувствовал себя так, словно бы кто-то следил за мной исподтишка и только и ждал, пока я расслаблюсь, усну, потеряю бдительность.
В общем и целом, ощущение было совершенно неприятным, особенно, если учитывать, что от него у меня начинало чесаться под левой лопаткой. И справиться с этой проблемой, будучи закованным, было непросто в некотором роде. Да и плестись к перевёртышам, просить о помощи совершенно не хотелось, ведь выглядели они так, словно прямо перед ними я вдруг обернусь кровожадным монстром и начну всё вокруг поджигать.
Идея была любопытной, даже заманчивой, но смысла в этом я покамест не видел – зачем, в конце концов, подавать врагам столь явный сигнал о том, что рядом кто-то есть?
А меня смущало абсолютное отсутствие Тёмных поблизости. От этого ощущения боль зарождалась в районе ключиц, я вытягивался, как мог, вертел головой, силясь уловить хоть один поток, но цепи совершенно тому не способствовали. И оттого я так испугался, когда мне на плечо опустилась рука.
