Камаэль (СИ)

Виктор неуверенно глянул на меня, затем на кормящего, осторожно обхватил его запястье ладонью, но не причиняя боли. Осторожно он запустил клыки в юную плоть, и юноша тихо пискнул, крепко зажмурившись. Да, было больновато, наверняка, вампирский афродизиак ещё долго будет бродить по его телу. Виктор сделал несколько больших глотков и медленно отпрянул, чтобы затем улыбнуться окровавленными губами и хрипло поблагодарить юношу. Тот торопливо пережал собственную руку, чтобы не дать драгоценной крови выливаться зазря. Он кокетливо улыбнулся, поклонился и выплыл прочь.

– Не больше раза в три дня, – негромко и виновато произнёс я, наблюдая за мукой, отразившейся на лице Виктора. – Прости, дорогой. Иначе нельзя. Я и так потратил несколько лет, чтобы добиться подчинения этому правилу."

"– Смотрю, ты многого достиг, – задумчиво улыбнулся Виктор, уже с расслабленным удовольствием принимаясь ковыряться в салате.

– Это было не просто, – я про себя скривился, но продолжил улыбаться брату. – Ещё многое предстоит сделать.

Например,..

– Льюис, не за едой. – Аэлирн посмотрел на меня угрожающе и с предупреждением, и я прикусил язык.

Иногда меня в самом деле заносило, я забывался и начинал говорить о делах Императора. Мой муж, конечно, был канцлером, однако же я позволял ему отдыхать и не принимать участие в этой стороне моей жизни, если он того не желал. Порой, правда, приходилось обращаться за его помощью и напоминать о том, что он, всё-таки, мой первый помощник. Я мог бы распинаться о новых идеях вечно – столь сильно меня заботило то, что происходит в Империи.

Далеко не всё было идеально, порой приходилось сталкиваться с разного рода неприятностями и, стиснув зубы, быть жестоким. Я так безумно желал показать Виктору, что он под моей защитой, что я готов отдать ради него всё, что невольно не подумал о том, что ему может быть неинтересно. Вампир едва заметно улыбнулся и погладил меня по руке, в которой я до побеления пальцев сжимал бокал:

– Всё хорошо.

Гора свалилась с моих плеч, и я осторожно улыбнулся ему в ответ.

Как же мне было приятно смотреть на него и видеть жизнь в его глазах, в каждом его жесте и вздохе. Как упоительно было слышать его голос, чувствовать его тепло и ощущать, как радостно трепещет в его груди сердце! Первый год я бдил над его постелью, силясь вернуть его душу, я звал до хрипа и не мог думать ни о чём другом кроме него самого. Когда мне приходилось отрываться на политику, я чувствовал себя особенно несчастным и разбитым.