Камасутра для Микки-Мауса

Я, как дурак, бубню, не могу – завтра экзамен. И тут распахивается дверь, появляется козел, то есть Юрий, и давай блажить! Еле-еле его в спальню затолкал. Прикинь, что Настя спросила!

– Ну?

– Твоя мама замуж вышла? – От негодования у Кирюшки на секунду пропал голос.

Я тяжело вздохнула. Да уж, не слишком хорошо вышло.

– И как ты отреагировал?

Кирюша развел руками.

– Сказал, естественно, нет. Только Настька мне не очень-то поверила…

Мальчик хотел было продолжить рассказ, но тут со второго этажа донесся вопль:

– Клавка!.

. Клавка!

– Во! – воскликнул Кирюша. – Снова ожил! Теперь твоя очередь, начинай.

– Что? – испугалась я.

Но Кирюшка, не отвечая, быстро выскользнул за дверь.

– Клавка!.. Клавка! – надрывался Юрий. – Неси бутылку!

Я подошла к лестнице и крикнула:

– Юрий, успокойтесь, Клава лежит в больнице.

В ту же секунду послышался слоновий топот, и по ступенькам с трудом спустился Юрий.

– Ты кто?

– Лампа, – осторожно ответила я и отступила на зад.

Пару секунд мужик смотрел на меня тяжелым взглядом, потом пробормотал:

– Почему не горишь?

– В каком смысле? – попятилась я дальше.

– Включись, – велел Юрий и заорал: – Клавка … где бутылка? Магда … беги в ларек. Ах, суки, попрятались. А ну, Кланька, вымай денежки.

С этими словами он, растопырив руки, пошел на меня. Я вжалась в угол. Совершенно не знаю, как вести себя с алкоголиками. В моей семье никто никогда не напивался до состояния остекленения. Собственно говоря, я только один раз видела своего отца подшофе. Несмотря на то что папа был генерал, он никогда не злоупотреблял спиртным.

Единственное, что позволял себе мой отец, – это пятьдесят грамм хорошего коньяка за ужином. Но такая доза, сами понимаете, не способна оказать никакого действия на мужчину весом более ста килограммов. А сейчас передо мной покачивалась абсолютно невменяемая личность с мутным взором идиота.

– Клавка, – выл Юрий, – а ну, … гони за бутылкой.

С видимым усилием алкоголик сделал шаг вперед, я испугалась окончательно. Но тут вдруг пьяница остановился и жалобно спросил:

– Это кто?

– Где? – дрожащим голосом поинтересовалась я.

– А вот тут, у меня на ботинках, – вполне нормальным голосом поинтересовался Юрий.

Я уставилась на его разбитые кроссовки.

– Ниче го, только шнурки.

– По брюкам ползут, – зашептал Юрий, – ой, мама, выше… Ой, спасите, колют, бьют.

Не успела я сообразить, что делать, как он рухнул на пол и начал кататься на спине, колотя ногами по паркету и выкрикивая:

– Клавка … где ты? Смети их с меня.