Камея римской куртизанки

Показалось ей или нет, что пальцы сестры, которые она сжимала в руке, чуть дрогнули? Или это случайность?

Анна наклонилась совсем низко к лицу Светланы и услышала тихий и жалобный стон. И мгновенно почувствовала себя в темном сыром погребе, в полном одиночестве и неведении. И надежды на спасение не было никакой.

Сначала было холодно и хотелось пить и есть. Потом только пить. Затем уже ничего не хотелось, она впадала в беспамятство все чаще и чаще. После она смирилась, потому что поняла, что это конец. И даже вспомнила какие-то молитвы, которые слышала в детстве от бабушки.

После чего уже больше ничего не помнила и не осознавала.

И не осознала, что ее спасли, вытащили из темного погреба какие-то люди и было много воды и света.

Кто-то шумел, кричал, лаяла собака…

Светлана снова погрузилась в бездонное забытье.

– Света, Света, очнись! – звала Анна сквозь подступившие слезы. – Больше не будет ничего страшного и плохого, никто тебя не тронет…

Ресницы Светланы дрогнули, и веки чуть приподнялись, и Анна прижала руки к груди, но… глаза сестры снова закрылись.

Анна нашла жесткий стул с неудобной металлической спинкой и уселась рядом с кроватью. Она подождет. И будет все время разговаривать с сестрой, читала же она, что такие больные слышат, особенно если с ними разговаривает близкий человек.

Старуха на соседней койке по-прежнему хрипела, в палате никого не было.

Анна заметила, что жидкость в старухиной капельнице закончилась, и подошла, чтобы перекрыть доступ воздуха.

Вот куда, интересно, медсестра подевалась? Тоже мне, реанимация называется!

В это время бесшумно открылась дверь палаты, и появился врач. Но не тот, который выскочил недавно и помчался по коридору с озабоченным видом. И не замотанная женщина с растрепанными волосами, и не пожилая, полная, в домашних тапочках…

Пока Анна сидела у дверей, она всех изучила.

Этот был совсем не такой. В наглухо застегнутом белом халате, который был ему явно велик, потому что рукава подвернуты, без шапочки.

Он вошел и оглянулся, не заметив Анну, которая отошла как раз к соседней кровати и возилась с капельницей за ширмой.

Этот взгляд Анне не понравился, как будто доктор чего-то или кого-то боялся.

Он взял Светлану за руку и удовлетворенно хмыкнул, увидев примотанный к руке катетер для капельницы. Сама стойка с капельницей стояла в углу, и врач направился к ней.

Анна осознала нечто странное, неправильное в его походке. Как-то он шел неуверенно, крадучись.