Камея римской куртизанки

Подождешь, пока кто-то из нее выйдет, и иди смело, никто тебя не остановит, это у дверей стерегут, а внутри у людей своих забот хватает. Поднимешься по лестнице на третий этаж, там в конце и будет реанимация.

– Спасибо вам! – Голос у Анны дрогнул.

– Потверже держись! – напутствовала ее тетка. – Вроде по делу идешь, а не к больной сестре.

Анна сделала все как велели, нашла дверь, которая как раз открылась.

Бодрая старуха выкатывала тележку, доверху наполненную грязным бельем. Анна придержала ей дверь и, пока старуха, чертыхаясь, перетаскивала тележку через порог, сама себе удивляясь, стянула из тележки сомнительной чистоты халат.

Старуха ничего не заметила.

Анна поднялась по лестнице и прошла по коридору. Навстречу попались два озабоченных человека, в таких же белых халатах, поэтому никто не обратил на нее внимания.

На двери реанимации висело несколько грозных плакатов.

Анна прочитала их все, потопталась возле двери, огляделась по сторонам и решилась все же сунуться.

Как раз оттуда вышел озабоченный врач и побежал куда-то по коридору.

В комнате было три кровати, одна пустовала, на второй лежала старуха, опутанная проводами, и тяжело, с хрипом дышала.

На третьей кровати Анна увидела Светлану.

В первый момент она ужаснулась – не может быть, это не она. Потому что то, что лежало на кровати, никак не напоминало ту женщину – интересную, хорошо и со вкусом одетую блондинку, которая встретила Анну на вокзале.

Когда это было? Недели две назад? Всего две недели?

Теперь перед Анной лежало изможденное существо без возраста и, кажется, даже без пола.

Серая кожа свисала со щек складками, бледные потрескавшиеся губы, глаза полузакрыты. Пальцы рук, лежащих поверх одеяла, скрючены, ногти обломаны, сами руки в синяках и ссадинах от веревок, врезавшихся в них в течение нескольких дней.

«Правду говорят – краше в гроб кладут», – подумала Анна, но не стала плакать и ужасаться, а жутко разозлилась.

Если бы были сейчас перед ней те люди, что сделали такое с ее единственным близким человеком, она задушила бы их собственными руками.

– Света… – Она наклонилась и робко тронула сестру за руку. – Света, ты меня слышишь?

Ничего не случилось, рука не шевельнулась, и сомкнутые ресницы сестры даже не дрогнули.

– Света, это я, Анна, твоя сестра, – заговорила Анна негромко, но твердо, – ничего не бойся, я теперь буду рядом и никому не дам тебя тронуть.