Камея римской куртизанки

Он сразу же увидел Дусю, и, как большинство мужчин при виде ее, удивительно преобразился. Глаза за стеклами очков вспыхнули, усики поднялись, как две антенны, он бодрым козликом подскочил к Дусе и заворковал:

– Какие у нас посетители!

– Казимир Францевич, я им сказала, что сейчас неприемное время… – возмущенно проговорила медсестра.

– Что значит – приемное, неприемное… – фыркнул заведующий. – Правила для того и существуют, чтобы иногда делать исключения! Вы, девушка, к кому пришли?

– К больной Воробьевой.

– Где у нас Воробьева?

– И я им сказала, – продолжала упорствовать медсестра, – что посещения разрешены только близким родственникам… такой у нас порядок… а она меня не слушает…

– Ну близкий, не близкий – это понятие относительное, сегодня можно быть не близким, а завтра сблизиться… кем вам приходится Воробьева?

– Никем, – честно призналась Дуся. – Вообще-то она мне приходится свидетельницей по серьезному делу.

При этих словах медсестра заметно оживилась, заведующий же немного погрустнел, но ненадолго. Вскоре он снова приободрился и проговорил прежним тоном:

– Ах, из полиции? Это ничего, что из полиции. Так в какой палате у нас Воробьева?

– В восьмой, – сухо доложила медсестра.

– Ну, давайте, я вас к ней провожу…

– Это не обязательно. Я сама найду дорогу, а говорить с ней лучше с глазу на глаз…

Заведующий еще больше поскучнел, но не посмел настаивать и с разочарованным видом ушел по своим делам, медсестра же неожиданно подмигнула Дусе вполне по-человечески.

Дуся улыбнулась, без проблем нашла восьмую палату и вошла в нее.

Анну Воробьеву она определила методом исключения.

В палате было всего четыре человека, из них две женщины явно пенсионного возраста, одна девушка лет восемнадцати и еще одна – под сорок, то есть примерно такого возраста, как Анна Воробьева.

Одна из пожилых женщин спала, отвернувшись к стене, другая внимательно изучала в зеркале свои брови. Молодая девчонка тихо разговаривала по телефону. Под глазами у нее были глубокие черные круги.

Дуся знала, что это – признак сотрясения мозга.

Четвертая пациентка – та, в которой Дуся узнала Анну Воробьеву, – лежала на кровати, глядя в потолок. Была она бледна до синевы, на левой щеке глубокая засохшая царапина.