Камея римской куртизанки

И у нас есть основания полагать, что все эти события связаны с завещанием Броницкого. И что следующий на очереди – вы…

– Я?! – недоверчиво переспросил нотариус.

– Да, именно вы! Потому что вы лучше всех осведомлены о завещании и имеете к нему доступ.

– Позвольте, я покажу вам несколько фотографий! – Дуся веером раскрыла перед нотариусом снимки с места преступления, как шулер раскрывает колоду крапленых карт.

Рубен Варламович заметно побледнел, лицо его перекосилось, кажется, его затошнило.

– Боже мой! – чуть слышно проговорил он.

Не то чтобы он так сильно привязан был к своей помощнице, просто хорошо развитое воображение подсказало ему, что на ее месте мог быть он.

– Видите, что этот человек сделал с Изабеллой Юрьевной? С вами он может поступить так же…

– Или еще круче! – мстительно добавил Лебедкин.

– Но раз вы сказали, что не можете показать нам завещание без ордера – мы, пожалуй, пойдем за ордером! – миролюбиво закончила Дуся. – Правда, это может занять несколько дней…

Она развернулась и сделала вид, что собирается уйти.

– Нет, постойте! – Нотариус кинулся за ней. – Не будем такими формалистами… помочь следствию – это мой гражданский долг! Если вам нужно ознакомиться с завещанием – пойдемте ко мне в кабинет!

– И ордера не нужно?

– Конечно! Кому он нужен, этот ордер?

Все трое прошли в кабинет нотариуса.

Рубен Варламович снял со стены картину (это была очень приличная копия известного полотна «Бассейн в гареме»).

Под картиной обнаружилась дверца сейфа.

Нотариус встал так, чтобы загородить сейф от полицейских, поколдовал над ним. Раздался негромкий щелчок, дверца открылась. Рубен Варламович достал из сейфа темно-синюю папку, положил ее на стол, закрыл сейф и только тогда проговорил:

– Вот оно, завещание господина Броницкого! Если хотите, я его зачитаю вслух…

– Валяйте! – согласился Лебедкин.

Нотариус сел за стол, надел очки в золоченой оправе, открыл папку и начал читать хорошо поставленным голосом:

– Я, Броницкий Сергей Сергеевич, такого-то года рождения, проживающий по такому-то адресу, находясь в здравом уме и памяти…

– Это можно опустить! – подал голос Лебедкин.