Камея римской куртизанки

К счастью, Леонид Васильевич вовремя заметил, что с ней происходит, поддержал за локоть и поднес к Дусиному лицу марлевый тампон, смоченный нашатырем.

Дуся отдернулась, но ей стало заметно лучше.

– Никогда со мной такого не было… – хрипло сказала Дуся.

Она взглядом поблагодарила Данилова – не столько за нашатырь, сколько за то, что эксперт не сказал чего-нибудь вроде «я же предупреждал».

Отдышавшись, Дуся спросила:

– Идентифицировали жертву?

– Да, – тут же ответил Данилов. – Кащеева. Изабелла Юрьевна Кащеева, хозяйка квартиры, а кто же еще-то?

– Как? – Дуся вспомнила помощницу нотариуса, сухопарую стерву с поджатыми губами, и еще раз взглянула на жертву.

Распущенные волосы, яркая помада, кокетливый халатик… ее просто невозможно было узнать.

Выходит, Изабелла Юрьевна вела двойную жизнь…

Тут за спиной Дуси послышался шум, возмущенное пыхтение, и на кухню протолкался Петя Лебедкин.

Он остановился возле Дуси, шумно выдохнул и проговорил чуть ли не восхищенным голосом:

– Ну и дела! Ее-то за что? Слушай, Дуся, дело серьезное.

– Пойдем, только завтра, – согласилась Дуся, – сегодня у них закрыто, ночь скоро…

В дверь нотариальной конторы позвонили. Позвонили строго, требовательно, официально. Потом позвонили еще раз.

Рубен Варламович нажал клавишу переговорного устройства и проговорил недовольным, капризным голосом избалованного ребенка:

– Почему никто не открывает? Кто там… Алена? Изабелла Юрьевна? Я что – сам должен к двери бегать?

На его призыв никто не отозвался, и тут нотариус вспомнил, что Алена Козлихина вчера еще отпросилась к зубному, потому что после удара по голове у нее выскочила пломба, а Изабеллу Юрьевну он не видел с утра.

Это было уже ненормально, даже неправдоподобно: за все годы совместной работы Изабелла Юрьевна не пропустила ни одного рабочего дня и ни разу не опоздала. Каждый божий день, входя в свою контору, Рубен Варламович заставал свою помощницу на рабочем месте, каждый день его встречал ее преданный взгляд.

Да, видимо, с ней что-то случилось, и что-то серьезное…

Другого выхода не оставалось.

Нотариус встал, вышел из кабинета, прошел через пустую приемную и самостоятельно открыл двери.

В контору вошли два человека – крупная женщина, буквально лучащаяся обаянием, и худой унылый мужчина с растрепанными волосами неопределенного цвета.