Если все слышали, но не можете ответить, просто постучите по динамику.
— Это Иванов, — услышал я глухой голос Ванюши. — Работаем по плану. Камень, продолжай мониторить ситуацию. В случае непосредственной угрозы — доклад немедленно. В остальных случаях приказываю обеспечить режим радиомолчания.
— Принято.
Группа вернулась в машину минут через десять, когда неприметный «Фольксваген» закончил дежурный объезд улиц квартала и зарулил на Краузенштрассе к одному из постов своих коллег, и Кузьмин сразу перегнулся ко мне с переднего ряда кресел:
— Лешка, сможешь тех четверых своих крестничков разбудить?
— Делаю… Готово, — выдохнул я.
Ванюша, прислушивающийся к чему-то пару секунд, удовлетворенно кивнул:
— Отлично! Я бы так тонко не сработал! Никакой паники у залетчиков, только досада на себя за сон на посту.
— И, отвернувшись от меня, он скомандовал: — Полковник, строй маршрут таким образом, чтобы тачку как можно дольше не отследили по дорожным камерам.
— Делаю. — И микроавтобус тронулся."
"— Следующее, — Кузьмин покосился в сторону уже колдующего над ноутом дипкурьера. — Если нас все-таки вычислят и обложат, с боем прорываться не будем. Нашему Камню просто придется выйти из машины и засветить свою симпатичную физию перед сотрудниками немецких спецслужб, потому что вот эту падаль, — Ванюша указал на валявшегося в проходе предателя, — мы обязаны доставить в Монако в целости и сохранности.
Вопросы есть? Вопросов нет. И не расслабляемся, господа офицеры!
Раздав ценные указания, Ванюша перегнулся через проход ко мне:
— Держись, Лешка, в самолете выспишься.
— Держусь, — я выдавил улыбку, продолжая на темпе мониторить ситуацию. — Сейчас самое главное — нам борт отцовской баронессы не засветить. Сам понимаешь, папа тебе такого залета не простит.
— Прорвемся! — осклабился колдун.
И опять неспешная езда по улицам Берлина, и опять промзона и новый автомобиль марки «Опель», на котором мы и добрались до аэропорта.
