А император опять уставился на меня тем бешеным взглядом:
— Ближе подойди, внучок! — И опять стряхнул с рук огонь.
Продолжил он только через минуту, все это время разглядывая меня с ног до головы, будто примеривался — с какой именно части моего тела начать изощренные пыточные мероприятия.
— Предложение, говоришь, сделал? — прорычал дед. — Предлагалка выросла? Сопляк! Все мне обговнял, подлец малолетний!
Я предпочел отмолчаться, но тут влезла бабка:
— А мне кажется, что получилось очень романтично, дорогой.
— Ты чего несешь, мать?! — От дедовского рыка заложило уши. — Что мешало внучку сделать все то же самое, но на пару-тройку дней позже, предварительно согласовав свои действия с нами? А я бы за это время так Ольденбургских обработал, что они!.. А что сейчас? Особенно в свете одиозной репутации внучка, способного пойти на все ради достижения своих целей? Да норвежцы с нас теперь столько лишних обязательств стрясут, заколебемся отмахиваться!
Бабку решил поддержать отец:
— Ольденбургские, уж если на то пошло, государь, в скором времени станут нам близкими родственниками и будут настроены на долговременное сотрудничество, а не на сиюминутный хапок — это во-первых.
А во-вторых, мы сами Алексею в последнее время постоянно намекали на женитьбу, вот твой внук и решил взять ситуацию в свои руки, выбрав себе девушку по душе.
Дед покривился, но уже не рычал:
— Взял ситуацию в свои руки и похерил мнение родичей! А это абсолютно неприемлемо для будущего цесаревича и императора!
— Согласен, — кивнул родитель.
— Но Алексея оправдывает то, что Соня его действительно спасла, а ты, отец, сам знаешь, как твой внук трепетно относится к подобного рода вопросам.
— Тем не менее! — дед начал опять заводиться. — А самое хреновое, что внук здесь сейчас стоит перед нами и не испытывает ни малейшего раскаяния! Вот ни капли! И вообще, мы должны выступать в подобных делах единым воспитательным фронтом, а вы с матерью, напротив, покрываете Лешку!
— Теперь и мы с мамой виноваты? — хмыкнул родитель.
— А кто? С вами будет отдельный разговор. — И император опять вперил в меня тяжелый взгляд: — Ты это… К своей Соньке испытываешь только благодарность или что-то большее?
Своей Соньке? Похоже, стадии отрицания и гнева мы благополучно миновали и перешли к торгу…
— Что-то большее, деда.
— Ну, тогда есть шанс хоть на какое-то подобие счастливой семейной жизни.
