— Первый: это ты нас так в известность ставишь, что ночью опять куда-то пойдёшь? И второй: что за ерунда у тебя с лицом?
Объяснения не заняли много времени, и если ответ на второй вопрос всех удовлетворил, то вот насчёт моего свидания возникли новые вопросы:
— А ты только вдвоём с Соней собираешься или планируешь взять кого-нибудь для охраны? — прищурился царственный дед.
— Вдвоём с Соней, — кивнул я.
Император же на это заявил непререкаемым тоном:
— Поедешь только в сопровождении Прохора и Ивана. Тебе все понятно?
Мысленно прикинув, решил, что такая компания мне вполне подходит, и опять кивнул:
— Все понятно, ваше императорское величество!
— Вот и чудно! — казалось, с облегчением кивнул царственный дед, видимо, ожидавший другой моей реакции.
— И не забывай, нам сегодня ещё к Гримальди во дворец идти, получать черепа от Бурбонов…
* * *
Поздний обед в нашем ресторане меня, как и всех остальных моих родичей, очень порадовал — традиционные русские салаты, из супов борщ, солянка и рассольник на выбор, на второе пюре, рис, овощное рагу или макароны с котлетами по-киевски или жареной рыбой.
Насытившись, поблагодарили поваров, вышли на Золотую площадь, где нас уже ждали автомобили, и буквально через пять минут оказались у дворца Гримальди.
Взаимные приветствия не заняли много времени, как и торжественное вручение мне черепов в чёрных бархатных ящиках — складывалось полное ощущение того, что Бурбоны старались избавиться от черепов как можно быстрее. Процедуру сломал мой царственный дед, толкнувший длинную, проникновенную речугу по поводу того, что злодеи, организовавшие столь подлое и низкое нападение на членов целых четырёх правящих родов, обязательно будут найдены и понесут самое суровое и жестокое наказание.
При этом дед суровым взглядом пристально всматривался в лица самих Бурбонов, Гримальди и Медичи, явно при этом провоцируя последних хоть на какие-то эмоции. Представители итальянской королевской семьи, однако, строили суровые лица, согласно кивали и тяжело вздыхали, ничем не выдавая своих истинных эмоций, которые я считывал без труда.
Были там и страх, и сожаление, и досада с раскаяньем, и мне неожиданно даже для себя стало итальянцев хоть и немного, но жалко — после общения с папой римским я нисколько не сомневался, что понтифик мог с лёгкостью заставить Медичи пойти ещё и не на такое, особенно с учетом имеющейся в его распоряжении кодлы сильных колдунов.
Перед тем как покинуть дворец Гримальди, я успел поделиться своими эмоциями с родителем.
