Камень. Книга 2

Они люди редкие, все, в основном, на спецслужбы разных государств в поте лица трудятся, а тут такой сюрприз для Колдуна! Вот и испугался Ванюша твоего внимания, психанул. Померещилась ему подстава лютая. Вот и ударил на психе… Хоть даже и не в пол силы, надо отдать ему должное, иначе бы тут одни трупы были, поверь мне на слово. Аккуратничает, тварь! Знает, что в случае чего, его уже не по-тихому искать будут, а всех собак спустят, с передачей информации всем заинтересованным личностям и Родам. И тебя он не убил точно по той же причине.

А послание передал с целью показать, что он границы знает, и за буйки заплывать не будет. Из предварительных выводов у меня пока всё. Николаич, есть что добавить?

— Нет. Пока нет. Надо ещё уголовников хорошенько допросить, может чего и скажут. Их, кстати, полиция в Бутырку повезла… Чего с «волкодавами» делать будем, Прохор? Прямо здесь допрашивать, или в Ясенево?

— Сейчас от них толку никакого. На базу их отправлять надо, под присмотр Вяземской.

Они до завтра только в себя приходить будут.

— И инструктора из Канцелярии им прислать на вот такой вот случай! — влез я. — Хоть какая-то защита будет.

— Решим. — кивнул отец. — Алексей, пригласи пожалуйста Орлова и Вяземскую.

* * *Наконец, подразделение «Волкодав» убыло на базу в Ясенево в сопровождении трёх сотрудников Канцелярии. Орлов с Вяземской получили от Прохора исчерпывающие инструкции о дальнейшем восстановлении и необходимом отдыхе, а от моего отца обещание прислать инструктора из Канцелярии с методикой защиты от ментального нападения.

«Чёрные» помогли «волкодавам» погрузить в машины оружие и на носилках донесли до «Газелей» бедных девушек. Убыл куда-то так и не пришедший в себя Пафнутьев, а мне стало даже как-то неудобно, когда его проносили рядом — оказалось, мужчина был невиноват… Но вот глядя на отца, снявшего в «Нивке» маску, очень хотелось счастливо улыбаться — бланш на пол припухшего лица был очень хорош! Да и его скрежетания зубами от боли в рёбрах на неровностях дороги были сладкой музыкой для моих ушей! Прохор же, сидящий на переднем сидении, просто не стесняясь охал. Моя же отбитая рука меня уже слушалась, только её чуть тянуло.

— Так, Лёшка. — сказал воспитатель, когда мы остановились у дома. — Ложись спать, завтра в Университет как штык! После больнички приеду, проверю. Пока!

— Пока, Прохор! Пока, папа! — напоследок не отказал себе в удовольствии полюбоваться отцом.