Камень. Книга 2

Сразу отвечу на ещё не заданный вопрос, Алексей Александрович, — Михеев продолжал улыбаться, — мне такие вещи по службе положено знать. Специфика, однако.

— Понял, Владимир Иванович. — кивнул я. — Спасибо, что просветили. Думаю, что завтра, часиков в одиннадцать дня, мы сможем выдвинуться в аэропорт. Надо же ещё успеть в море покупаться.

— Хорошо, Алексей Александрович. Будем исходить из этого времени. — успокоился Михеев, а я набрал Сашку Петрова, попросил его быть в «Пулково-3» в половину двенадцатого и напомнил, чтобы он не забыл купальные принадлежности.

Мой друг заверил, что сумка собрана ещё вчера, а он последние дни только и живёт мечтой о море! Пока я разговаривал по телефону, к нашему столику попытался приблизиться невысокий пожилой мужчина в хорошем коричневом костюме-тройке с саквояжем в руке, но по дороге его перехватили полицейские.

— Владимир Иванович, это ювелир. — пояснил ротмистру Прохор. — Ему назначено."

"Михеев сделал какой-то знак своим подчиненным, и мужчину пропустили. Тот поклонился, поставил саквояж на стул, открыл его и начал выкладывать на соседний стол коробки с украшениями, не забыв включить лампу.

Возился он минуты три, а когда закончил, опять поклонился и скромно отошёл в сторонку. Стол засверкал — цепочки, браслеты, кольца, серёжки и часы. Выбор, конечно, был не такой, как в ювелирном магазине, но я подозревал, что нам привезли только самое лучшее.

— Прохор, надеюсь, это не Гагариных? — негромко спросил я.

— Мне казалось, ты в тот раз выразился однозначно. Это всё Фаберже, Лёшка, я с твоим отцом договорился.

— Понятно. — кивнул я.

А мой взгляд, тем временем, остановился на небольших изящных часиках из белого золота, за место цифр на циферблате которых таинственно мерцали маленькие красные камушки.

— Прохор, как тебе? — я указал ему на часы.

Он пригляделся и одобрительно кивнул:

— Красивые, да ещё и из платины. Вика будет довольна! Владимир Иванович, как?

— Красивые. Я так понял, для девушки? Самое то!

Взяв часики со стола, я повертел их и передал Прохору.

Тот проделал с ними такие же манипуляции и посмотрел на меня вопросительно.

— Берём. — принял решение я.

Прохор сделал знак ювелиру. Тот, прекрасно слышавший наше обсуждение, кивнул, взял из рук моего воспитателя часы, положил их на стол, надел перчатки и протёр будущий подарок специальной тряпочкой. Через пять минут на столе остался только футляр с часами с фирменным тиснением «Фаберже», а представитель ювелирного дома, поклонившись, молча удалился.