Камень. Книга 3

Так вот, Фрол Фёдорович, сам я бабушке ничего сделать не могу — Император жену любит, и пообещал меня убить, если я хоть что-то ей сделаю. Цесаревич, кстати, маму любит тоже, и обещания папы были аналогичные. И знаете, князь, я, что характерно, отцу с дедом в этом вопросе верю. Ведь грохнут они кровиночку за жену и мать, поморщатся, но грохнут! А пожить мне ещё ой как хочется, скрывать не буду. Но и терпеть выходки бабули мочи уже нет никакой, ручонки чешутся всё сильнее и сильнее, в кровь ладошки расчесал.

И тут, вдруг, подумалось мне на досуге… Раз нельзя ничего бабушке сделать, можно же сделать что-нибудь страшное с её близкими. — князь с Наследником заметно напряглись. — А кто у нас в близких у моей любимой бабули числится? Правильно, Род Дашковых. Вот и решил я страшное делать именно с этим Родом. Как вам идея, Фрол Фёдорович?

— Идея оху…нная, Ваше Императорское Высочество! — ноздри старика раздувались, кулаки начали сжиматься, как и у его сына, а с лестницы донёсся ропот.

 — Вы нам угрожаете? — смерчей, однако, так и не появилось, хотя чуйка попискивала."

"— Как правильно и точно вы подобрали формулировку, Фрол Фёдорович! — довольно протянул я. — Конечно, угрожаю. — и добавил совсем чуть-чуть гнева. — Я весь ваш Род вырежу, если Мария Фёдоровна не оставит меня и моих близких в покое. И не посмотрю, что мы с вами близкие родственники. Бабулю со мной родство абсолютно не останавливает, почему тогда это должно останавливать меня? Так что, за каждый косяк вашей царственной сестрёнки, князь, отвечать будете все вы.

А уж как вы там с ней договариваться будете, чтоб Императрица мне и моим близким не пакостила, это уже теперь ваши проблемы, меня это мало волнует. Надеюсь, Фрол Фёдорович, мы поняли друг друга?

— Поняли. — кивнул бледный Дашков.

Наследник же не поднимал глаз, да на лестнице стояла гробовая тишина.

— Теперь по поводу разных там слухов и кривотолков по поводу вызывающего поведения Великого князя Алексея Александровича.

 — продолжил я. — Дело у нас с вами, если можно так выразиться, семейное, а посему, подлежит обсуждению лишь внутри семьи. Узнаю, что где-то произошла утечка в Общество, огорчу. Государю на меня можете смело жаловаться, тут вы в своём праве. За сим, прощаюсь. Было приятно познакомится, дорогие родственнички. И не заставляйте меня приходить к вам опять в гости без приглашения. — я повернулся к Пафнутьеву. — Пойдёмте, Виталий Борисович, нас здесь не любят.