Камень. Книга 4

— кивнула та, но оглядывать окружающее рассеянным взглядом не перестала, как и не перестала прислушиваться к своим ощущениям. — Как я поняла, ваш с Варей брат, Алексей Александрович, с нападавшими… разобрался. Именно он и применил огонь.

Вторая Валькирия находилась на другой стороне дороги, рядом с вывороченной оградой парка, и следила за ситуацией оттуда. Полукруг Дворцовых не давал пройти через оцепление столпившимся молодым аристократам, в полном составе покинувших «Избу».

— А я на него ещё и воздухом напала… — нахмурилась Мария.

— Ты всё правильно сделала. — бросила Валькирия. — Не смей себя винить. Никто от такого не застрахован. Я тоже, если ты заметила, плетью поучаствовала…

Ответить Мария не успела, у неё зазвонил телефон.

— Слушаю, пап… Нормально мы… И Варя… — она протянула трубку сестре.

— Да, папочка… Нет, ты что! Страшно не было ни капельки… Да, как на тренировках… Ты за нами приедешь?.

. Это хорошо… Во всём слушаться Алексея и Машку? Буду… — Варвара протянула трубку обратно сестре.

— Да, пап… Ждём Алексея… Поняла, пап… Да, будем соответствовать и Род не подведём… А когда ты приедешь?.. Ждём. — она положила трубку и обратилась к сестре. — Варюша, сейчас подойдёт Алексей, и мы сделаем вот что…

* * *«И почему Никпаи не подошли ближе?» — этот вопрос я задал себе, когда выбрался на дорогу и увидел сестёр.

Ответ был очевиден — они просто боялись, что их раньше времени засекут Дворцовые и поднимут тревогу. А дальше, наверняка, тактика была проста и незатейлива — колдун всех давит, а эти два Никпая, под его прикрытием, сначала останавливают кортеж, а потом максимально приближаются и добивают моих сестёр. Надо будет потом у Прохора поинтересоваться тактикой их совместных операций с Ваней-колдуном. Теперь становилось понятно поведение Никпаев там, в спортзале школы, когда они с этими гранатами детей в заложники брали, — о колдунах эти твари знали не понаслышке!

А как Никпаи собирались отходить? Твою же!.

. Одни вопросы и никаких ответов! И вообще, предстоящий разговор с Лебедевым обещал быть крайне занимательным — Прохор никогда не упоминал о таких состояниях в боевом трансе, когда ты не помнишь сам себя.