Но ему это сделать сразу не удалось — явившийся к нему на прием Патриарх прямо намекнул на весьма вероятное повторение бунта Емельки Пугачева, только в существенно больших масштабах. Александр намек не понял, приказал Тайной канцелярии Патриарха задержать, а от его сопровождающих лиц потребовал полный отчет об имуществе и деятельности Патриархии. Этой же ночью, прямо в спальню к Александру, явился некто неизвестный, легко преодолевший всю охрану, в том числе и канцелярских колдунов, и, приставив нож к горлу Императрицы, доступно объяснил Императору последствия таких необдуманных поступков.
Среди озвученных последствий была и угроза полного уничтожения семьи Императора, мол, после такого следующий Император будет более понятливым. Убедившись, что Императорская чета все поняла, ночной гость покинул спальню. Поднятая тревога результатов не дала — гость благополучно ушел…"
"Утром Патриарх был отпущен, а Александр срочно созвал Совет Рода, на котором и поделился с родичами схожими с моими ощущениями — ночного гостя он не видел, а воздействие того сравнивал с колодцем, в который непреодолимо тянуло упасть.
Совет решил пока в открытую конфронтацию с Церковью не вступать, а усилить за ней негласный контроль, тем более, персоналии из высшего духовенства, явно замешанное в различных темных делишках, и так были прекрасно известны. Естественно, слежку и сбор информации поручили Тайной канцелярии.
Очень быстро удалось установить и личность предполагаемого ночного гостя, коим оказался Семен Федорцов, состоявший скромным диаконом при Патриархе, но при этом пользовался особым доверием последнего.
Брали колдуна при личном участии Александра, а закончилось все печально — Федорцов погиб, как и два канцелярских колдуна, а еще двое других, вместе с обычными бойцами Канцелярии, три дня приходили в себя. Канцелярия, как и Александр, такое прощать не собиралась и, с его ведома устроила нескольким батюшкам-колдунам в самой Москве и в ее окрестностях «несчастные случаи» — кто сгорел заживо вместе со своей церковью, кто дома вместе с семьей, кого задавило обрушившейся кровлей «дома божьего», кого убили разбойники с большой дороги, позарившиеся на золотую цепь с крестом и приходскую кассу.
Не забыла Канцелярия и про ближайшее окружение Патриарха — один из его приближенных самоубился путем утопления в бочке с кагором в винном погребе одного из монастырей. В предсмертной записке он обвинял в случившемся лично Патриарха, проклял его и обещал достать главу Церкви и с того света.
