Камень. Книга 4

Ульянов же раздраженно повернулся к полковнику Пожарскому, который только развел руками. А Прохор вздохнул:

— Как я понял, господин подполковник, задача нашей… банды сводится к прикрытию вашей группы? — Ульянов кивнул. — Вопрос позволите? — опять кивок. — А почему сразу планируется захват? Или уничтожение? Без всякой предварительной разведки?

— Я уже говорил, военная разведка там уже поработала и заверила нас, что проблем не будет. Да и афганцев там будет-то всего порядка десяти-двенадцати единиц, а нас, вместе с вами четверыми, шестнадцать человек.

Справимся.

— А само ущелье вас не смущает, господин подполковник? Очень уж это все напоминает классическую ловушку…

— Повторяю, — поморщился Ульянов, — военная разведка там все осмотрела. В принципе, Григорий Михайлович, — подполковник посмотрел на дядьку, — мы можем обойтись и своими силами… Без такого прикрытия.

Тот поморщился тоже:

— Господин Белобородов просто перестраховывается, Сергей Владимирович. И я бы, на вашем месте, к его словам все-таки прислушался.

— Так может господин Белобородов и будет командовать операцией? — нахмурился Ульянов.

— Так, Сергей Владимирович, давайте не будем впадать в крайности. — на лице дядьки заходили желваки. — Действуем по вашему плану.

Подполковник кивнул и повернулся к нам:

— Господа, в шесть утра на вертолетной площадке. Честь имею! — и вышел из палатки чуть ли не строевым шагом.

— Какие мы гордые… — именно такими словами проводил его Прохор.

— Белобородов прав. — кивнул дядька. — Саша, ты сейчас много чего можешь сказать по поводу нелюбви между полками, но Прохор со всех сторон прав.

Сплошная херня, а не подготовленная операция. И отменить я ее не могу. Сразу скажут, что я Измайловских поддерживаю, а Преображенцам палки в колеса вставляю. Надо было моего отца делать командующим. Тогда бы точно никто ничего не сказал. Просто не посмели бы…

— Дядька, да ты тоже нормально рулишь! — хмыкнул я. — Нас вон с братиками под домашний арест посадил, не испугался! И вообще, ты мне только укажи на неугодных, а уж мы с Прохором их… покритикуем.

Нож у моего воспитателя всегда при себе.

Дядьку аж передернуло:

— Лешка, ты серьезно?

— Для Пожарских все, что угодно! — улыбался я. — Обещаю, через пару дней дерзкое офицерье строем ходить будет. Ты только наш арест отмени.

— Саша, он это серьезно? — дядька смотрел на хмурого отца.

— Лешка может. А Прохор тем более. — кивнул тот. — Думаю, офицерье будет строем ходить не через пару дней, а максимум через день.