Камень. Книга 4

Не забыли меня пригласить и в штабную палатку, где дядьке коротенько рассказали об изменениях в оперативной обстановке за последние сутки. Как я понял, обо всем остальном он знал из докладов, которые ежедневно слали Цесаревич и полковник Пожарский Императору. Отдельно отец представил дядьке Константину полковников Литвиненко и Ермолова, которые и доложились о делах по их направлениям разведки и пограничной службы.

Про мой вчерашний «залет» никто ничего сказал, но все это вскрылось, когда нас с уже прилетевшими с очередной операции Прохора и Николая с Александром вызвали перед ужином в штабную палатку.

— Александр, а Алексей точно оставит там всех в живых? Учитывая произошедшее у «Русской избы» и вчерашнюю историю? Нервы не сдадут у племянника?

— Алексей на дело пойдет в первую очередь, как колдун. Непосредственный захват будем осуществлять мы с тобой и Александр с Николаем.

— Вот про это я и говорю, Александр. Алексей, — дядька смотрел на меня, — скажи честно, скольких ты уже здесь погасил наглухо?

Я мысленно прикинул:

— Человек девять-десять.

— А скольких из них ситуация требовала уничтожить?

— Всех. — пожал плечами я. — За исключением тех пятерых, которых через несколько секунд уничтожили Николай с Александром. Этих пятерых я кончил в качестве тренировки, они все равно были не жильцы.

— Я-то понимаю. — усмехнулся он. — А ты можешь нам дать гарантию того, что ты в условиях горячки боя на нервах не кончишь того, кого не надо?

— А что, я давал какие-то поводы усомниться в своей адекватности? — окрысился я. — Кроме того, из-за того, что вчера Государь не отправил меня домой, можно сделать однозначный вывод — я вам нужен. И нужен не в качестве простого боевика, а в качестве колдуна. Я прав, дядя?

— Прав. — кивнул тот и усмехнулся. — Ты у нас всегда прав.

— Вот и не делайте мне нервы, Константин Владимирович. — хмыкнул я. — Мне вчера их всю вторую половину дня делали в достаточной степени. — я мотнул головой в сторону отца.

— Хорошо, племянник. Помни только одно, мне с результатами захвата потом здесь работать, а не отдыхать. — он посмотрел на Цесаревича. — Александр, я выяснил для себя все, что хотел.

— И каковы выводы? — улыбался отец."

"— Племянничек не меняется. Все такой же дерзкий и ершистый.