Камень. Книга 4

К этому времени Дмитрий успел освоиться в компании моих домочадцев, сделать с ними еще несколько фотографий для «школьной коллекции» и поразить их познаниями в биологии и ботанике, чем вызвал законную гордость у своих родителей и брата. Владимир Александрович на прощание заверил меня, что с Александром он на нужные темы сегодня еще раз переговорит, а сам Александр напомнил мне о том, чтобы я его местоположение сестрам и их подружкам не выдавал ни под каким предлогом, а сам он на их звонки, если таковые последуют, отвечать не будет.

Николай с Александром после ухода Петровых заявили, что собираются релаксировать до вечера, и удалились в баню. Прохор пообещал присоединиться к ним позже. Вика собралась по каким-то там своим делам, прямо заявив, что уезжает она специально, давая тем самым нам с Лесей возможность пообщаться. Этим мы с нашей звездой и занялись, решив прогуляться по аллеям маленького леса, расположенного на заднем дворе особняка.

Во время прогулки как мог, так и описал Алексии, что из себя представляют колдуны.

Ответив на уточняющие вопросы девушки, решил спросить ее сам:

— Леся, а как у тебя вообще дела с доспехом и стихиями?

— Со стихиями вообще никак, а с самим доспехом все в полном порядке. Отец пару лет назад говорил, что если его развитие будет продолжаться такими же темпами, то до слабенького доспеха воеводы к моим тридцати он дотянет.

— А Виталий Борисович с тобой чем-нибудь занимался? — поинтересовался я. — Ну, рукопашкой там, по полигону не гонял?"

"— Лешка, — усмехнулась она, — и когда бы он успевал? С его-то графиком работы? Когда у папы выдавался свободный вечерок или редкий выходной, он с нами не рукомашеством занимался, а домашние задания проверял и гулял, участвуя во всех наших играх.

А боевки нам и Лицее хватало. И я, Лешка, имею ввиду специальный Лицей, который при Тайной канцелярии существует. Его и отец закончил, и Прохор, и много кто еще. Вот там да, с нами рукомашеством и стихиями, с которыми я не дружу, очень плотненько занимались. И ты не смотри на меня, Лешка, что я вся из себя такая… томная и противоречивая! — девушка хихикнула. — Это необходимая часть образа гламурной певицы. Видел бы ты меня лет в четырнадцать-пятнадцать! Тогда я была самая натуральная дворовая пацанка-бандитка с московской окраины, со всеми вытекающими подростковыми проблемами в Лицее и дома. Не веришь? — в глазах Алексии плясали веселые чертенята.

— Не верю. — мотнул головой я, и спросил, добавив в голос характерного каторжного прононса.