— Сегодня государыня прибудет, и окажется моя вторая половинка при деле… И слава богу!
Отдельных восторженных эпитетов я удостоился от пробравшегося к нам генерала Нарышкина, который до этого естественно и привычно вращался в обществе царственных особ и их наследников:"
"— Алексей Александрович, снимаю шляпу! — дипломат под прикрытием изобразил соответствующее движение и поклонился. — Уверен, работникам наших посольств после вашего выступления будет работаться… несколько проще.
— Рад это слышать, Алексей Петрович, — кивнул я.
— Как Гогенцоллерны, не косятся на вас?
— Любезны до приторности, — генерал улыбался.
— Отлично! Уверен, государь разрулит то досадное недоразумение. Со своей стороны, как и говорил ранее, сделаю все от себя зависящее, чтобы все закончилось без последствий.
— Род Нарышкиных вам и так должен, Алексей Александрович.
— Сочтемся, Алексей Петрович.
Переговорил я и с Петровыми, природная скромность главы рода которых не позволяла им лезть на глаза царственным особам.
— Пожарский, ты был… великолепен! — обнимал меня расчувствовавшийся Владимир Александрович.
— Просто великолепен! Лешка, я тобой горжусь!
Более сдержанных эпитетов я удостоился от подошедшего чуть позже деда Михаила:
— Молодец, внучок! Не посрамил, не опозорил старика. Считай, Филиппа здесь все уже приговорили и готовятся наводить мосты с его сынком… и по новой с Романовыми. — И без перехода: — Как тебе Ольденбургская?
— Деда… — протянул я. — Что за пошлые вопросы?
— Соня девка молодая, не испорченная в своей этой захолустной Норвегии, а значит, ты сможешь ее воспитать под себя.
— Князь улыбался. — Короче, я посоветую Коле и Маше обратить на скандинавку самое пристальное внимание.
— Спасибо, дедушка, — я обозначил поклон. — Куда мы без твоих советов.
— Ванюша Кузьмин, кстати, меня в этих советах поддерживает, — хмыкнул старик. — Со стороны, как говорится, виднее…
Вот же Ванюша, гадина! Везде поспел наш пострел! Тут в уши дунул, там словечком обмолвился, здесь рапортину в трех экземплярах настрочил…
— О, а вот и твоя Соня к нам направляется, внучок.
Роскошная девка, к слову, придраться абсолютно не к чему…
— Ваша светлость! — норвежка обозначила поклон князю. — Могу я у вас забрать внука?
— Конечно, ваше высочество, — поклонился дед.
— Алексей, ты просто не оставляешь бедной девушке выбора, — глядя вслед Пожарскому, начала принцесса и сделала вид, что засмущалась. — Хочу тебе признаться, я начинаю в тебя влюбляться.
— Вот как? — несколько потерялся я.
