— Это да…
Пискнула чуйка, меня выбросило в темп, а перед глазами заплясали фиолетовые круги!
Твою же мать! В направлении отеля, на самой грани чувствительности, двигались очень опасные облики, некоторые из которых показались мне знакомыми…
Все… Не могу больше…
— Лешка, ты чего стонешь? — сквозь свист в ушах услышал я голос воспитателя.
— Прохор, объявляй боевую тревогу! — я открыл глаза и понял, что стою. — К нам гости!
Лицо воспитателя мгновенно приобрело хищное выражение, он обернулся и рявкнул:
— Вова, у нас гости, объявляй боевую тревогу!
Кузьмин, закрывший глаза, стоял в странной, напряженной позе, как будто готовился к прыжку:
— Чую гостей… Напряжения не чувствую…
Тут влез Михеев:
— Дюбуа сообщил: подъезжает его величество Людовик.
Мы все трое: я, Прохор и Ваня, — одновременно выдохнули:
— Твою же мать…
Напряжение резко спало, как и пришло, ноги подкосились, и я упал обратно в кресло.
Проклятый режим «Война»! Интересно, а у меня что, совсем нет шансов остаться нормальным человеком? Или все-таки подсознанию понравилось функционировать по программе безусловного выживания, а я, дурень, этого так до конца и не понял?
— Вы это, простите меня… — пробормотал я.
— Можем только похвалить, — ухмыльнулся Кузьмин. — Я-то, наивный, думал, что хотя бы пару дней побуду тут самым крутым шаманом с самым громким бубном, а оказалось…
— Поддерживаю коллегу, — улыбался воспитатель. — Лучше перебздеть, чем недобздеть, сынка. А на повестке дня, вернее, вечера возникает другой вопрос: что нам теперь делать с этой толпой веселых молодых людей в преддверии намечающегося визита высочайшего лица? Как бы конфуза не вышло…
— Надо выдергивать из басика Колю с Сашей, — предложил я, — они быстро молодежь в себя приведут…
Понятно, что бежать и встречать короля Франции на крылечке отеля я не собирался и отрядил на эту почетную миссию братьев с сестрами.
Не встал с кресла и тогда, когда Людовик с сопровождающими лицами заявились в гостиную, а только изобразил соответствующую моменту улыбку.
— Сиди-сиди, Алексей, — «разрешил» его величество мне и сам опустился в прохоровское кресло. — Как себя чувствуешь? — и опять эта трогательная забота в голосе. — А про твою раннюю седину, оказывается, мне не врали…
— Не переживайте, ваше величество, все хорошо, через пару дней снова буду бегать.
— Я видел, как ты умеешь бегать, — многозначительно протянул он. — Ну да ладно… Алексей, позволь представить моего сына и наследника, Людовика.
