Отечественная пресса отличилась в лучшую сторону, ограничившись лишь перепечаткой оригинала, и пообещала своим читателям отправить в Имперскую канцелярию запросы о даче соответствующих комментариев императорским родом…
* * *
В Монако, на Золотой площади, нас встречали не только Гримальди, Бурбоны и Медичи, но и плотная толпа с флагами и флажками России, Франции, Италии и Монако.
— По твою душу, Лешка, — улыбался довольный родитель. — Шагай, покажись восторженному плебсу, с королями и князем потом ручкаться будем…
Мое появление из микроавтобуса «восторженный плебс» встретил ревом, а потом принялся скандировать:
— Алекс! Алекс! Алекс!.
."
"Я улыбался самой широкой из своих улыбок, махал рукой и даже пару раз поклонился, прижимая ладонь к сердцу, чувствуя себя при этом сраной поп-звездой, а потом решил «похулиганить» — резко вскинул правую руку со сжатым кулаком и заорал во всю мощь легких:
— No pasaran!
Толпа опять взревела, вот появились первые вскинутые руки и раздался дружный рев:
— No pasaran! — рук стало еще больше.
— No pasaran! No pasaran!
Тут в дело вступили клаксоны нашей колонны, подстраивающиеся под эти ритмичные выкрики!
Все это безумие не прекращалось еще минут пять, мне опять пришлось кланяться и даже пройти вдоль первого ряда под прицелом телефонов и раздать «пятюню» всем желающим, благодаря и умоляя успокоиться. Не действовало. В голову пришло только одно — необходимо убрать с себя фокус внимания, для чего я достал телефон, набрал Михеева и, перекрикивая толпу, проорал:
— Владимир Иванович, всей молодежи на выход! Я в одного не справляюсь!
Как оказалось, это была плохая идея: выскочившие из машин улыбающиеся молодые люди сходу начали вскидывать сжатые кулаки и орать: «Nopasaran!» — чем вызвали новый взрыв восторгов у разгоряченной толпы!
И опять поклоны, позирование для фотографий с братьями, сестрами, Бурбон, Гримальди, со всей нашей компанией и остальными молодыми людьми из малого света.
«Восторженный плебс» в конце концов успокоился и позволил нам пройти к наблюдавшим со стороны за всем происходящим Бурбонам, Медичи и Гримальди.
— Меня бы где так встречали! — улыбался Людовик. — Алексей, уверен, в Париже у тебя поклонников еще больше. Не желаешь проверить? Хоть завтра?
— Позже, государь, — улыбался я в ответ.
