У меня вопрос другой: может ли российская сторона доверять информации, предоставленной шевалье Бланзаком? — Я повернулся к нашей компании и пояснил: — В прошлый раз мы из-за шевалье чуть не… погорели на ровном месте.
Людовик нахмурился:
— Могу заверить уважаемую российскую сторону, что информация всесторонне проверена и ей можно доверять.
— Теперь мы спокойны, государь, — я обозначил поклон. — Но хочу предупредить, что, если случится очередной прокол, я шевалье Бланзака покалечу.
Упомянутый сотрудник спал с лица, а Людовик стал мрачнее тучи:
— Александр, — он смотрел на моего отца, — угомони, наконец, молодого человека.
Родитель поднялся и тоже обозначил поклон:
— Конечно, государь, — и повернулся ко мне. — Алексей, веди себя прилично и не смей больше угрожать шевалье Бланзаку! Если что пойдет не так, я его сам покалечу.
— Как скажешь, папа, — и я с чувством выполненного долга уселся обратно в кресло, успев обменяться с довольным Нарышкиным взглядами.
Людовик дальше «лезть в бутылку» не пожелал и объявил:
— Планирование и командование операцией предлагаю передать под контроль уважаемого генерала Пожарского.
Генерал?
— Благодарю за оказанное доверие, государь, — дед Михаил встал и поклонился. — Молодежь может быть свободна, в план операции мы вас посветим позже.
Собравшегося на выход меня перехватил родитель:
— Лешка, ты как, способен работать?
— В качестве обычного боевика способен, а вот остальное… — и указал на Ваню с батюшками, сидевших позади всех. — Кузьмина определяй за главного, он справится.
— Принято. И проведи с молодыми людьми разъяснительную беседу по поводу того, что из себя представляет доспех швейцарцев. Мы, понятно, не планируем использовать твоих друзей в качестве непосредственных исполнителей, но все же…
— Сделаю…
Наша компания не придумала ничего лучшего, как пойти на пустующий пляж. Искупавшись, расположились у бара и заказали безалкогольные напитки.
— Спрашивайте, — улыбался я, наблюдая за «терзаниями» друзей.
— Где этот Бланзак успел накосячить? — загудел Багратион.
Любопытство читалось на лицах и Стефании Бурбон, и Виктора Нарышкина — судя по всему, родичи с ними не поделились подробностями той операции.
— Было тут одно дело с наглым швейцарским банкиром, пожелавшим залезть сразу во все карманы, — хмыкнул я. — Закончилось все нормально, но вот в процессе пришлось напрягаться. Прошу меня понять — больше ничего сказать не могу, но вот про особенности доспеха швейцарцев вам лучше расскажут Коля с Сашей.
