— Да там и говорить-то особо не о чем, за исключением Аль-Нахайянов и египтян-Фатимидов, которые явно к нам благорасположены, остальные держатся нейтрально и негатива не испытывают. И вообще, отец, такое ощущение, что все эти короли, цари, шейхи и князи с наследниками с огромным удовольствием вырвались из своих владений на тусовку среди равных себе и выяснять отношения не собираются.
— И у нас с дядькой Вовой такое же мнение, — кивнул родитель. — Что насчет силы? Ничего необычного не заметил?
— Все на уровне общего стандарта, — пожал я плечами.
— Кто-то сильнее, кто-то слабее, но вот египтяне, отец и сын, единственные сумели произвести на меня впечатление — глава рода примерно на твоем уровне, сын все же не дотягивает, но пока…
— Фатимиды всегда были сильны, — задумчиво протянул родитель, — без них уже какое столетие в Африке ни один серьезный вопрос не решается. Что молодежь?
— С появлением Сони начинают накаляться страсти, — вздохнул я.
— Следовало ожидать, — ухмыльнулся отец.
— Медичи и Гогенцоллерны сделали на норвежку стойку?
— Возбудились не по-детски. Но это еще полбеды — демонстративно поплыл и младший Нарышкин.
Родитель нахмурился:
— Вы, я надеюсь, ему объяснили, что он вообще без шансов, даже несмотря на высокий статус его рода?
— Витя слушать никого не хочет, — опять вздохнул я. — Может, ты с его отцом поговоришь, а то как бы дело не закончилось… ну, ты понял… международным скандалом."
"— Здесь с вами закончим, и я Алексея вызвоню. Хотя…
Родитель достал телефон, дозвонился до генерала, попросил того явиться на рецепцию отеля и ждать нашего возвращения с «вечернего променада».
Закончив разговор, отец хохотнул:
— А сам-то ты как сумел противостоять бабским чарам этой белобрысой норвежской ведьмы, сынок? Или тоже слегка… плывешь?
— Подплываю… но держусь.
Родитель же повернулся к заинтересовано слушающим наш разговор Прохору, Ивану и Владимиру Ивановичу:
— Представляете себе обалденную секс-бомбу из ваших самых смелых фантазий?
— Да…
— А саму невинность?
— Да…
— А теперь совместите и то, и то в одну юную девушку шестнадцати лет и получите норвежскую принцессу Соню.
Получается совместить?
— Н-нет…
— Ничего страшного, — ухмыльнулся родитель, — скоро вам выпадет счастье это уникальное создание увидеть собственными глазами и понять, что я имею в виду.
Я не выдержал:
— Отец, а ты сам-то не поплыл от юной норвежки на старости лет? Вон как сочно Соню описываешь.
