— Есть делать…
Соединение прошло хоть и медленно, но успешно, и вот перед нами стоит фигура с отчетливо узнаваемым лицом.
— Чудно, царевич! Ну и завершающий штрих: хочу, чтобы под клиентом была большая раскаленная сковорода с горящим маслом.
— Есть сковорода с горящим маслом…
Воображение тут же послушно выполнило команду, и фантома со всех сторон стали облизывать языки пламени. Одновременно с этим я отстранился от ужаса и боли, которые волной пошли от фантома.
— Батюшки-светы! — услышал я голос Михеева.
— Натуральная геенна огненная!
— Она, родимая! — оскалился Кузьмин. — Все, царевич, завязываем с фокусами, иначе так клиент долго не протянет: или мотор не выдержит, или умишком поедет от таких-то ощущений.
Языки пламени я убрал, а вот дальше растерялся:
— Ваня, а с этим-то что делать? — и указал на продолжавший стоять фантом.
— Просто представь, что его тут больше нет, — отмахнулся тот. — Всему учить надо…
Развидеть фантом у меня получилось только с третьей попытки, а среди присутствующих уже шло бурное обсуждение «шоу»:
— Ванюша, ты точно уверен, что клиент… получил нужное послание? — родитель недоверчиво разглядывал колдуна.
— Я это чуял, Шура, — кивнул Кузьмин. — У сына можешь поинтересоваться, царевич чуял это еще отчетливее, чем я.
— Лешка?!
— Не переживай, отец, — вздохнул я, — эта тварь от нас теперь никуда не денется, если только до него подельники раньше не доберутся…
* * *
Отец Витольд тихонько подвывал, забившись в угол спальни скромного дачного домика, расположенного на юге Венгрии.
Глаза уже бывшего посланника Римской католической церкви ничего не видели, рук он не чувствовал, а ноги, несмотря на обильные мочеиспускание и дефекацию, продолжали гореть от ожогов адского пламени."
"И этот кошмар длился уже сутки — сначала было легкое, едва уловимое касание сознания Витольда неустановленным колдуном, а потом и полноценное зондирование, противостоять которому не представлялось возможным по причине непонимания отцом природы этого внимания.
Витольд догадался, что его ищет молодой Романов, и даже слегка обрадовался — возможности русских в Европе ограниченны, и вышло бы хуже, если его нашел круг из уже бывших коллег. Не теряя присутствия духа, посланник, доверившись судьбе, кинул монетку на карту Европы, собрал вещи, сел в прокатный автомобиль и убыл на ближайшую автобусную станцию.
Чем ближе была ночь, тем больше колдун волновался, но забыться тревожным, чутким сном ему все же удалось.
