Если окажется, что и на веранде столько же народа, репутации баронессы будет нанесён непоправимый урон!
Мои сомнения развеял подошедший к нам солидный мужчина, представившийся администратором:
– Ваше высочество, – после поклонов обратился он ко мне, – госпожа баронесса просила открыть доступ на летнюю веранду только вам, обосновывая это вашими пожеланиями по поводу приглянувшихся вам и вашим друзьям конкретных столиков, музыки и наличия кальянов. Какие будут указания, ваше высочество?
Мысленно извинившись перед баронессой за свои дурные мысли о ней, я ответил:
– Господин Дюран, мы будем вам признательны, если вы подождёте нас у выхода на веранду.
Мы же тут дождёмся остальную молодёжь и подойдём к вам.
– Как будет угодно вашему высочеству! – поклонился администратор и с достоинством удалился.
Я же повернулся к родителю:
– Отец, советую и тебе собрать наследников и расположиться вместе с нами на веранде. Поверь, там очень неплохо, да и свежий морской воздух весьма бодрит.
Родитель кивнул:
– Хорошая идея.
Но я всё-таки предлагаю дождаться баронессу – пусть она на правах хозяйки и проводит нас на веранду…
***В первом часу ночи вечеринка стала напоминать все остальные званые вечера в высшем и не очень обществе – собравшиеся выпили, расслабились, перемешались, перезнакомились и стали стихийно образовывать компании по интересам. «В народ» пошли и принцы с принцессами, отдавая, конечно же, предпочтение дворянам и дворянкам из собственных стран. Исключением из «хождения» не стали и наследники правящих родов.
Сама баронесса фон Мольтке демонстрировала высший пилотаж хозяйки и души мероприятия, умудряясь находиться сразу в нескольких местах одновременно и одаривая своим вниманием и заботой буквально каждого. Сам я тоже не сидел на одном месте и в сопровождении Прохора и Вани «вращался» в интернациональной европейской тусовке, перемещаясь от одной группы к другой. Открытием же вечера стал русский художник Александр Петров, собравший вокруг себя самую большую компанию из экзальтированных дамочек и их мужей и натуральным образом читавший лекцию по искусствоведенью на примере какой-то известной и крайне противоречивой картины, чьё изображение было выведено на экран плазменной панели в дальнем углу веранды.
Дамочки млели и не смели возражать разошедшемуся «русскому гению», мужчины глубокомысленно кивали, а Кристина Гримальди, стоявшая недалеко от своего сердечного друга, кидала на Шурку обожающие взгляды.
