Камень, ножницы, бумага

28 февраля 2010 года – наша вторая годовщина

За последние двенадцать месяцев для тебя многое изменилось, но, к сожалению, не для меня. У нас все еще нет ребенка. Однако ты сдержал свое слово и взял отпуск (что в последние месяцы стало немыслимым!) на нашу годовщину, чтобы мы могли уехать на выходные. Ты договорился с соседом, чтобы тот присмотрел за Бобом, велел мне собрать сумку и не забыть паспорт, но не рассказал мне, куда мы направляемся. Я сменила свои джинсы, покрытые собачьей шерстью, на дизайнерское платье, которое нашла в благотворительном магазине Ноттинг-Хилла, и даже накрасила губы новой помадой.

Расплатившись с водителем, добавив щедрые чаевые, мы выбрались на тротуар с нашими сумками, и ты полез в карман.

– Что это? – спросила я, разглядывая маленький, но идеально упакованный подарок в твоей руке. Лента была завязана очень красивым бантом, и я усомнилась, что ты сделал это сам.

– С годовщиной, – ответил ты с улыбкой.

– Мы не должны были обмениваться подарками до воскресенья…

– О, правда? Тогда я заберу его обратно.

Я схватила симпатичный сверток.

– По-моему, речь идет о праздновании, а не о выживании, и я не знал, что женился на таком дотошном человеке.

– Нет, знал! – парировала я, осторожно разворачивая бумагу.

Внутри обнаружилась маленькая бархатная коробочка для драгоценностей бирюзового цвета (мой любимый цвет). Кажется, я почти ожидала увидеть серьги, но, открыв крышку, нашла ключ.

– Если бы ты могла жить в любом доме на этой улице, какой бы ты выбрала? – спросил ты.

Я уставилась на старый, отдельно стоящий викторианский дом с двойным фасадом прямо перед нами. Его стены из красного кирпича были увиты чем-то похожим на смесь ветвей глицинии и плюща. Некоторые стекла в эркерах были разбиты, другие заколочены досками. Он требовал ремонта – обветшалый, но прекрасный, и я не могла не заметить снаружи вывеску «продано».

– Практически всегда.

Я ощущала себя ребенком, которому вручили ключ от шоколадной фабрики.

Пространство внутри было таким же заброшенным, как и вид с улицы.

Все помещение пахло сыростью, отсутствовали половицы, обои облупились, а старинные светильники и фурнитура были покрыты пылью и паутиной. Из отверстий в потолке, где когда-то были люстры, свисали оборванные провода, а на некоторых стенах красовались граффити. Но я уже была влюблена в это место. Я бродила по большим светлым комнатам, все они были пусты, однако полны потенциала и возможностей.

– Ты сам его отделал? – улыбнулась я, и ты рассмеялся.