— Понимаю, Михаил Николаевич, вину свою признаю и от долга не отказываюсь. — кивнул Орлов. — Но при всём при этом, мне не хотелось бы терять такого ценного сотрудника.
— Очень уж он на вас зол, сотрудник этот. — усмехнулся князь. — Ему время надо, может и отойдёт.
— Хорошо, Михаил Николаевич. Дайте знать, если это произойдёт.
— Договорились, полковник.
* * *— Садись. — указал мне Прохор на барный стул, а сам открыл холодильник и достал бутылку водки.
На рюмки мой воспитатель размениваться не стал, а разлил водку по стаканам.
— Пей. — скомандовал он мне.
Я послушно выпил.
— Вины твоей в произошедшем нет никакой. Так что реф-лек-си-ровать не надо. — Прохор сделал вид, что с трудом выговорил модное словечко. — То, что не покалечил этих «волкодавов», молодец. На полковника Орлова не сильно обижайся. Главная его ошибка в том, что он и с тобой не советуется, и дедом твоим, да и у меня ничего не спрашивает, а сам всё хочет выяснить. Вот и устраивает постоянные провокации, ставя твоё здоровье и жизнь под угрозу.
Но об этом мы с тобой завтра поговорим. А сейчас давай ещё по одной, и спать. Подружку предупреди, что не придёшь. — он разлил нам остатки водки.
— Хорошо, Прохор.
— И ещё. Постарайся не злиться по пустякам, держи себя в руках. Видишь, к чему приводят выплески твоей силы?
— Вижу. — опустил голову я. — Но я-то с этим ничего поделать не могу!
— Будем тренироваться. — успокоил меня Прохор. — А сейчас иди спать.
* * *На следующий день, в среду, я, с самого утра, почувствовал себя свободней что ли.
Мне не надо было больше ехать в этот Корпус, я, наконец, мог заняться своими делами — больше времени проводить с Лесей, Сашкой, со своими университетскими друзьями. Даже обещанные тренировки с Прохором меня не особо смущали — издеваться он, конечно, надо мной любил и умел, но таких пакостей, как в ОКЖ, точно не делал. Именно такое моё хорошее настроение и позволило Андрею Долгорукому уговорить меня поиграть вечером на бильярде. Юсупова и Долгорукая, услышав наш разговор, робко намекнули на моё обещание потренировать и их.
Настроение было хорошим, и я согласился. После занятий, в университетском кафе, данная информация была донесена и до Шереметьевой, которая пообещала, что будет тоже.
— Девушки, только у меня условие. — усмехнулся я.
— Мы заранее на всё согласные! — заявила Юсупова, а Долгорукая с Шереметьевой кивнули.
— Форма одежды — строгая! Никаких платьев и глубоких вырезов! — усмехнулся я.
