— Сыр есть?
— Посмотри в холодильнике.
Минут через пять мы уже сидели на диване, напротив друг друга, с бокалами в руках, нарезанным сыром и коробкой конфет на столе.
— Ну, что, Пожарский, за встречу? — Вика, улыбнувшись, отсалютовала мне бокалом и выпила его до дна. — Наливай, сегодня пятница, сам Бог велел! — она поставила бокал на журнальный столик. — Как живёшь-то, Пожарский? Светская жизнь с посещением художественных салонов ещё не приелась?
— Да нет… — я решил не «вестись» на провокации.
— Понятно… — девушка стала наблюдать за тем, как я наполняю бокалы вином. — Как учёба? Светской жизни не мешает?
— Пока справляюсь… Как у тебя? — попытался я сменить тему.
— Замечательно! — усмехнулась она. — А нас всех после твоего показательного ухода хорошенько так вздрючили! Чуть ли не на казарменное положение временно хотели перевести. Орлов, Смолов и Пасек на полигоне перестали появляться, рапортины всё строчили… Даже генерал Нарышкин, Командир Корпуса, на тренировки приезжал посмотреть, а с ним какой-то крайне неприятный хмырь был, говорят из Тайной канцелярии.
Атмосфера в подразделении не очень, никто толком не знает, что тогда в «городе» произошло, но вывод личный состав сделал однозначный — командиры с тобой палку перегнули… Выпьем? — второй бокал мы только пригубили. — Кстати, мы бумагу генералу написали с просьбой о твоём возвращении, Орлов, Смолов и Пасек первые подписи поставили. — Вика смотрела на меня вопросительно.
— И что? — я сделал вид, что совершенно не понял её намёка.
— Пожарский, ты дурак? — разозлилась девушка. — Возвращайся на службу!
— Мне и так хорошо! — хмыкнул я.
— Ах ты… ты… — бокал полетел в сторону, а Вика изогнулась и ударила меня в челюсть, после чего вскочила, опрокинув журнальный столик, и попыталась нанести удар ногой в голову, но я поставил блок рукой. — Не смей сопротивляться, Пожарский! Ты снова меня выбесил! — она накинулась на меня с кулаками, профессионально целясь по болевым точкам, но в голову больше не била.
В очередной раз зашипев от боли в отбитых кулачках, девушка схватила меня за шею и начала душить.
— Вика, может хватит? — спокойно поинтересовался я, глядя на раскрасневшуюся от натуги девушку.
— Скотина! — выплюнула она мне в лицо. — Даже больно тебе не сделать, Камень проклятый! — но руки, сжимавшие мою шею, разжала, вся как-то расслабилась, и спросила.
