Пока!
— Пока! Девушкам привет!
Когда мы с Петровым сели в мою «Волгу», он меня спросил:
— Я тебе не сильно подвел?
— Это я тебя, Сашка, сильно подвёл! Зачем я тогда в галерее психанул и заставил тебя приехать с этим портретом? Зачем позволил вам тогда этот портрет повесить в центре экспозиции? Да и у друзей университетских на поводу пошёл, закрытый показ этот на пару с дедом устроил? Прости меня, а?
Мой школьный друг сидел с опущенной головой и вертел в руках телефон.
— Ты-то тут причём? — ответил он наконец.
— Обстоятельства просто так сложились… Я просто хотел учиться рисовать, жить обычной жизнью, ходить на выставки других художников… А сейчас что получается? Уже и Романовы пригласили… Твой дед мне охрану приставил… Какая это жизнь, Лёха? — он поднял на меня глаза, влажные от слёз. — Хоть в Смоленск возвращайся из этой Москвы проклятой!
— Сань, успокойся! Ты чего? — не на шутку перепугался я. — Давай ко мне поедем, посидим, выпьем, поговорим?
— Поехали! — махнул он рукой и отвернулся к окну.
Все оставшиеся двадцать минут до дома мы провели в молчании. Каждый думал о своём. Зайдя в квартиру, застали Прохора, развалившегося на диване, за просмотром какой-то развлекательной программы.
— А вы чего так рано? — удивился он.
— Мы светскую жизнь послали нахрен! — ответил я ему, а Сашка с грустной улыбкой кивнул.
— Смело! Очень смело! Но глупо! — ухмыльнулся Прохор. — Подробности будут?
— Доставай водку, и будут тебе подробности! — пообещал я ему.
Через пять минут на журнальном столике стояла бутылка водки, три стопки и нехитрая закуска — колбаса, сыр и маринованные огурчики. Выпили без тоста, после чего я рассказал моему воспитателю про приглашение в Кремль."
"— Я бы тоже расстроился! — заверил нас Прохор. — Жить надо по принципу: подальше от начальства, поближе к кухне. Эта хрень ни разу меня не подводила! — он хмыкнул. — Что, Сашка, попал, как кур во щи? Раз уж мы о кухне заговорили…
— Так и есть, дядя Прохор! Точнее термина и не придумаешь! — кивнул мой друг, который после первой стопки начал приобретать здоровый цвет лица.
— А можешь мне на один вопрос ответить, Сашка? Только честно? — мой воспитатель хитро улыбался.
— Конечно, дядя Прохор. — насторожился художник.
— Ты что, только для себя картины пишешь? Для своего собственного удовольствия?
Сашка задумался, и невольно повернулся к картине с изображением Смоленской усадьбы, которую он подарил мне на новоселье.
