«Явно между собой договорились, жучары! — подумал я. — А меня предупредить — не судьба!»
— Почему бы и нет… — подчёркнуто равнодушно кивнул дед. — Если Виктор Кузьмич не будет против.
— Мне, если честно, и самому интересно! — оживился Глаголев. — Каков формат? — спросил он у Орлова. — Вы у нас, Иван Васильевич, лицо незаинтересованное.
— Обычный спарринг, прямо здесь. — усмехнулся полковник и указал на центр сцены.
— Принимается. — кивнул генерал. — Михаил Николаевич?
— Не возражаю. — дед продолжал делать вид, что ему всё равно.
Генерал Глаголев быстро объявил Собранию о достигнутых договорённостях, после чего несколько офицеров оттащили столы и стулья в угол сцены. В зале уже никто не сидел, измайловцы подтягивались ближе к сцене, некоторые уже приготовили телефоны для съёмки.
— Господа, господа! — привлёк внимание к себе Орлов. — Что за детский сад с телефонами? — намёк жандармского полковника поняли все, телефоны исчезли, в особый отдел полка на интимный разговор идти никому не хотелось.
На сцену залез подполковник Мехренцев.
— Я, так сказать, вызываюсь, Виктор Кузьмич… — замялся он, обращаясь к своему командиру.
Тот посмотрел на Орлова и моего деда. Возражений не последовало.
— Хорошо, Арсений Станиславович. — кивнул генерал, дождался, когда я сниму пиджак с галстуком, отдам их Главе Рода, и приближусь. — Пожмите руки. — мы пожали. — Господа, держите себя в руках! Постарайтесь не нанести друг другу увечий! Вы меня поняли? — мы кивнули. — А сейчас по разным углам… сцены.
Начинаем по команде «Бой».
Мы разошлись. «Публика в зале» притихла.
— Бой! — крикнул Глаголев и махнул рукой.
Как я и предполагал, Мехренцев рванул ко мне, как и Харитонов позавчера в бильярдной, такая у гвардейских полков основная специфика — захват и удержание. Может Арсений Станиславович и сделал для себя определённые выводы после просмотра видеозаписи из «Метрополии», но я бы на его месте поступил бы так же — поменяешь отработанный тактический рисунок, потеряешь ещё больше…
Перейдя на темп, я сделал пару шагов навстречу подполковнику.
Он, оказавшись рядом со мной, обозначил движение правой рукой, но ударил левой. Не попал. Удар ногой мне в голень я принял, подняв свою ногу, на подошву ботинка, увернулся от правого кулака Мехренцева, и пробил сам в широченную грудь измайловца — чуть тише, чем в четверть силы.
Подполковник отлетел метра на три, в полёте успел сгруппироваться, упал на деревянное покрытие сцены, и затих. В зале повисла тишина.
