— Михаил Николаевич, Александр сначала мне обещал портрет нарисовать! — заявила она твёрдо, но стушевалась под тяжёлым взглядом посмотревшего на неё деда.
— А я его не тороплю, готов и подождать. Особенно, когда рисуют такую красоту! — его взгляд потеплел.
— Я нарисую, Михаил Николаевич, обязательно, но я действительно Алексии обещал. — вышел наконец из ступора мой друг.
— Вот и договорились! — продолжал улыбаться дед. — Предлагаю тост — за таланты, которыми богата земля Русская! — который был поддержан всеми присутствующими.
Вскоре дед засобирался домой, и я пошёл его провожать до его «Чайки».
— Друг у тебя настоящий талант, там говорить не стал, но за свой портрет я ему хорошо заплачу, не сомневайся, я помню твои рассказы, что он из бедной семьи. — говорил мне дед, стоя у открытой двери отечественного лимузина. — А с Алексией этой будь поаккуратней, Лёшка, обратил я внимание, как она на тебя смотрит, непростая девка, ой непростая! — и добавил. — Ну, у тебя своя голова на плечах есть!
Вернувшись в квартиру, я застал Прохора и Сашку с одной стороны дивана, а Алексию с непонятно откуда взявшейся гитарой в руках — с другой.
— До своей квартиры сходила. — показала она глазами на гитару, перебирая струны. — Вы не против, ваше сиятельство?
— Моё сиятельство не против. — с улыбкой и в таком же тоне ответил я.
Девушка спела несколько романсов, два из которых — «Бессонница» и «Воспоминание», по её словам, широкая публика ещё не слышала. Голос певицы звучал настолько проникновенно, передавая все оттенки эмоций, что хотелось то радоваться, то сопереживать, то плакать.
Когда Алексия отложила гитару в сторону, в гостиной еще долго стояла тишина.
— Нет слов… — произнёс Прохор, глаза у которого подозрительно блестели.
— Спасибо. — смущённо улыбнулась девушка, и повернулась в мою сторону. — Алексей Александрович, благодарю за приглашение, я замечательно провела время! Прошу меня простить, но завтра мне очень рано вставать. — она поднялась с дивана, подхватив гитару.
Мы все поднялись вслед за ней.
— Это вам спасибо, Алексия, что украсили своим присутствием наше новоселье! — на правах хозяина ответил я за всех.
Сашка схватил свой рисунок и протянул девушке.
— Это только набросок. Могу ли я написать ваш портрет, Алексия?
Она с улыбкой взяла набросок, внимательно на него посмотрела, и задумчиво сказала:
— Мне казалось, что я ясно дала понять в разговоре с князем Пожарским, что очень этого хочу. Возьмите мой телефон. — она протянула ему визитку.
