— Так, рассказывай по порядку, что ты чувствовал!
— Ну, ты высказывать начал всякое обидное, мне стало очень стыдно, а очнулся я от того, что ты кричишь, а вокруг эта самая «огненная стена»… Ну, а потом я успокоился и её погасил…
— Отлично! — воскликнул Прохор, потирая руки. — Наконец-то! Дождался! Сподобился Лёшка на стихии! Сиди здесь, никуда не уходи. — он достал из кармана телефон и выбежал из комнаты.
Да, действительно, сейчас мне даже самому стало окончательно понятно, что во владении стихиями, вернее пока одной — огнём, произошёл существенный прорыв.
У меня и раньше эта фамильная стихия Рода Пожарских «шла» лучше остальных трёх, но о такой мощи, насыщенности и, самое главное, расстоянии более метра, я мог только мечтать, давно смирившись со своей «бесталанностью»…
Мои размышления были прерваны появлением деда и сияющим, как медный грош, Прохором. Поздоровавшись со мной, дед жестом указал мне пересесть на диван, питая ту же слабость к старому креслу.
— Рассказывай, что такого важного случилось! — скомандовал Глава Рода присевшему рядом со мной Прохору.
— Ваше сиятельство, Михаил Николаевич! — заёрзал на диване мой воспитатель. — Я сегодня, как обычно, ждал Лёшку после тренировки в Ясенево. Он пришёл расстроенный, рассказал, что с огневой подготовкой у него не очень получается, и это после второго-то занятия! Ну я и «наехал» на него, наговорил всякого… — Прохор сделал вид, что ему стыдно. — Лёшка, значит, расстроился ещё больше, покраснел… И тут, значит, как повеяло от него жутью какой-то… Я из машины, значит, и сиганул.
А Лёшка как выдаст «огненную стену» уровня не меньше витязя! Вот!
Глава Рода посмотрел на меня с удивлением и спросил:
— Алексей, это правда?
— Деда, да откуда я знаю! Как во сне был! От слов Прохора мне так стыдно стало… Потом его крик и эта «огненная стена» перед глазами… Как так получилось, сам не понимаю! Прохору его «Ниву» дотла сжег, одной девушке из «волкодавов» дверью, когда вылезал, машину замял.
Хорошо хоть, что бензобак не рванул."
"— Так его асбестом прокладывают, вот и не рванул, слава Богу! — влез Прохор со своим комментарием.
— Цыц! — глянул на него старый князь. — С тобой отдельный разговор будет, Макаренко недоделанный.
Мой воспитатель замер, и сделал вид, что его здесь вообще нет.
— Алексей! Поздравляю тебя! — дед сел на кресле так, чтобы выпрямилась спина и слова произносились более веско.
