В «шаровне» стояла отдельная охрана, которая вежливо попросила меня предъявить карточку члена клуба.
— Григорий, всё нормально. Это мой друг. — сказал подошедший Долгорукий.
— Конечно, Андрей Анатольевич! — охранник Григорий слегка поклонился и, потеряв ко мне интерес, уставился в мониторы за стойкой.
— Пойдём, покажу тебе бильярдную! — улыбнулся Андрей.
Да, шаровня была очень неплоха — двадцать двенадцатифутовых столов для русского бильярда, восемь столов для снукера и восемь для пула. Плюс к этому были ещё четыре отдельные випки со столами для русского бильярда.
Отдельно Долгорукий показал мне спортбар, который был сейчас пуст. После того, как мы осмотрели всё помещение бильярдной, Андрей подошёл к одному из столов, освещение которого тут же загорелось.
— Андрей Анатольевич, прошу! — молодой парнишка в форме маркёра протянул Долгорукому кожаный чехол для кия с гербом их Рода.
— Спасибо, Василий. — княжич взял у него чехол. — Будь так любезен, принеси из маркёрской всю мою коллекцию киёв, а Алексей Александрович из них подберёт себе подходящий.
Когда Василий удалился, Андрей мне сказал:
— «Колодник» я тебе предлагать не буду, хоть они у нас тоже высокого качества, но до моих не дотягивают…
Маркёр принёс шесть киёв. Два из них были целиковые, но оказались для меня слишком лёгкими. Ещё у двух мне не понравилась развесовка — центр тяжести был явно сдвинут в сторону шафта. И только последний двухсоставной кий, из венге, «лёг» мне в руку.
— Алексей Александрович, а вы, я вижу, знаток! — усмехнулся Долгорукий, а Василий уважительно покивал головой.
— Это «поповский» кий.
Я ещё раз осмотрел эту, казалось бы, простенькую «щепку», цена которой была никак не меньше трёх тысяч рублей. «Поповским» этот кий назывался потому, что его изготовил самый настоящий батюшка, проживавший в Туле. Именно такие кии, вышедшие из рук Мастера, считались самыми лучшими в Российской Империи.
— Неожиданно, Андрей Анатольевич, — сказал я. — В руку лёг хорошо, посмотрим, поможет ли он мне в игре.
— И мне очень интересно на это посмотреть, Алексей Александрович. — улыбался княжич. — Скажите Василию, что вы будете пить, мои предпочтения он знает.
— Графин апельсинового сока. — сказал я маркёру.
Тот кивнул, аккуратно собрал невыбранные кии и удалился.
— Алексей, во что играть будем? — спросил Долгорукий, доставая из чехла свой кий.
— Можно? — я протянул руку к его кию.
Андрей, с плохо скрываемой гордостью, отдал мне это произведение искусства.
