– Но…
– Начинай, хорош кривляться, – заорал Ванька, – ща вмажу!"
"Испугавшись, что обозлившийся музыкант и впрямь отвесит мне оплеуху, я бросилась к полке, уставленной баночками, бутылочками и флакончиками. Схватила аэрозольную упаковку, нажала на головку дозатора, из отверстия полезла густая белая пена. Старательно обмазав голову Ваньки, я вздыбила его не слишком густую шевелюру забором, полюбовалась пару секунд на «натюрморт» и спросила:
– Вот так? Или по-иному зафиксировать?
– Так сойдет, – ответил музыкант, – живо суши.
Я принялась размахивать феном.
– Ну и что, – спросил спустя пять минут Ваня, – зачем кривлялась? Не могу, не умею! Теперь станешь, пока Серега квасит, меня чесать, ясно?
С этими словами он отвернулся от зеркала. Я кивнула, а потом стала наблюдать за Костей, который старательно снимал с пальцев следы грима. Слава богу, что Костика не надо причесывать, у него довольно обширная лысина, по бокам которой растет лебяжий пух. Ваня со вкусом чихнул, раз, другой, третий… Костик посмотрел на него, моргнул, потом вдруг ни к селу ни к городу заявил:
– Я вот иногда в парикмахерскую хожу…
– Зачем? – хихикнул за спиной Ванька.
– Так вот, – спокойно продолжал Костик, – стригут меня, а мастера к телефону позвали, он ушел. Сижу, жду. Тут вдруг подходит ко мне маленькая девочка лет пяти-шести, дочка кого-то из клиентов, и шепчет: «Дяденька, вам, наверное, не видно, но мастер, который вас причесывает, плохой!»
Я, естественно, удивился и спрашиваю: «Почему ты так решила?» «А он вам на голове всю макушку выбрил, – сообщил ребенок, – ни одной волосиночки не оставил».
Смешно, да?
Я улыбнулась:
– Детская непосредственность.
– Твоя манера выдавать без всяких видимых поводов кретинские истории просто поражает, – сообщил Ванька.
– Повод есть, – возразил Костя.
– Какой?
– Ты на себя в зеркало глянь.
Я повернулась на стуле, Ваня в этот момент уставился в посеребренное стекло, поэтому вопль «мама!» вырвался из наших глоток одновременно.
– Это что? – визжал Ванька, ощупывая совершенно лысую голову.
– Где мои волосы, а?
– На полу, – без всяких эмоций сообщил Костя.
– Как они там оказались? – орал Ваня.
– Ты чихнул, – по-прежнему равнодушно ответил Костик, – а «ирокез» и отвалился.
Ванька неожиданно замолчал, я, парализованная от ужаса, рассматривала музыканта.
– И чего теперь делать? – неожиданно нормальным голосом поинтересовался Ваня.
– Череп побрить, – хмыкнул Костя, – шевелюра как-то неровно отпала, кустиками, где проплешина, где «ежик».
